Чтение онлайн

— Рина, ты не могла бы… — тут он замялся и кивнул на девушку, — позаботиться. Поговорить. Составить компанию поплакать. Ну, что вы, женщины, обычно в стрессе делаете? Только без объятий.

Ещё пару дней назад я бы решила, что он издевается. Но Ник смотрел серьёзно и даже просяще. Так что я кивнула и протянула руку точно так же, если не больше, недоумевающей девушке. Ник неодобрительно взглянул на мою руку, но промолчал. Девушка, кстати, действительно была красива. Очень. Её звали Малика, и вот уже год этот Гвил, сын старосты, на неё заглядывался и не давал ей покоя. Как и ещё половина молодых мужчин в их деревне.

Я слушала, кивала, сочувствовала, но не до конца понимала, зачем мы идём в деревню и как мы можем помочь. Вот разве что забрать девчонку с собой. Потому что разъяснительно-воспитательная работа это хорошо, но одного раза явно не хватит. А задерживаться мы вроде не планировали. Спросить Ника при несчастной девушке было неловко, хотя спросить хотелось о многом. И о его странном поведении в том числе. Чувствуется, что неспроста это. Мелькнула мысль, что он просто не выносит женских слёз, но я её отмела.

Меж тем девушка перешла к благодарностям Нику, но он лишь кивнул, поморщившись. Чтобы как-то сгладить неловкость, девушка была мне очень симпатична, я стала расспрашивать её о доме и родственниках.

Малика жила с братом-близнецом и… всё. Больше никого не было у них. Шестнадцать лет назад их подбросили к дому старосты, до четырнадцати они жили в его доме как приживалы, а два года назад опустел один из домов на окраине, и, с облегчением вздохнув, староста их выгнал. Мне вдруг стало так жалко Малику и её пока неизвестного мне брата, я даже чуть было не предложила им пойти с нами, совершенно не думая, что там может быть опасно, но тут имперец взял меня за руку и то ли сказал, то ли громко подумал:

— Рина, не торопись.

И кинул на девушку странный взгляд. Мне померещилась в этом взгляде совершенно невозможная смесь: неприязнь с сочувствием.

Руку он мою не отпустил, и острое желание всеми силами помочь бедным подросткам отступило. Теперь я снова удивлялась — прекрасное чувство, не спорю, но за последний час слишком много его выпало мою долю, на этот раз я удивлялась себе — о чём я думала, собираясь позвать детей с собой? Возможно, надо за ними вернуться потом? А что делать дальше с ними? Я сама не пойми кто теперь, то ли государственная преступница в Конфедерации, то ли бесправная беженка в Империи.

Малика теперь тоже молчала, и они с Ником периодически обменивались странными взглядами.

К счастью, мы, наконец, подошли к деревне. Ветхая избушка на окраине оказалась вполне добротным с виду домом. Первую ночь на этой планете мы провели в куда более тесной лачуге, а этот дом был приличным даже по меркам моей родной планеты.

— Рина, не трогай её, — сказал мне Ник. — А ещё лучше, в её присутствии держись за меня.

Мы довели Малику до её калитки и теперь направлялись к дому старосты.

— Она телепат? — мрачно спросила я. Нет, я не совсем тормоз, просто то, что она держала меня за руку пока мы шли, значительно осложняло мыслительный процесс. По крайней мере, я успокаивала себя именно этим.

Дождавшись кивка от Ника, я довольно-таки чувствительно стукнула его по плечу и обиженно зашипела:

— Так какого чёрта ты вручил её мне?! Или меня ей?! Посмотреть на что она способна?!

— Она не до конца понимает что делает, и как это всё происходит… — начал объяснять Ник. Надо ли говорить, что это объяснение меня только ещё больше разозлило.

— И ты любезно предоставил ей шанс разобраться?! Очень, очень благородно с твоей стороны! И я ещё сомневалась верить ли твоему предложению остаться в Империи! Действительно, чего сомневалась-то?!

— Можно я договорю? — тоже начал злиться Ник.

— А зачем? — повернулась я к нему, чувствуя как меня переполняют обида и ярость. А я ведь почти уже верила ему. Да что там почти… Уже верила. — Ты же прекрасно используешь меня втёмную всё это время!

Ник вздохнул. Огляделся… и затащил меня в какой-то куст. Спасибо, что не колючий.

— Что… — начала возмущаться я, но, впрочем, не очень успешно. Когда тебя целуют, вообще сложно возмущаться, по крайней мере, вслух. А когда целуют так… хотя, может, тут дело в том, кто целует, а не как…

В общем, сбить меня с мысли имперцу удалось. Причём настолько, что я даже почему-то не попыталась оттолкнуть, наоборот, уцепилась за его шею зачем-то. И даже когда поцелуй прекратился, руки я не убрала.

Ник смотрел на меня абсолютно чёрными глазами, не спеша отпускать из объятий, а я смотрела на свои руки и размышляла — стоит ли сделать вид, что это я его душить собралась, или уже совсем неубедительно выйдет?

— Рина, выслушай меня, ладно? — попросил он. И я зачем-то кивнула. А в голове крутилось, что у него невеста… и он негодяй. И кобель. А негодяй и кобель тем временем продолжил. — Самая базовая защита — это отражение.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить о чём мы собственно говорим. Малика. Малика — телепат. Ну ладно, послушаем. А то вдруг он опять со своими поцелуями набросится. С совершенно неуместными, неподобающими, даже, пожалуй, оскорбительными, невероятными поцелуями.

— Если более слабый телепат пытается навязать какие-то чувства более сильному, то в результате он начинает испытывать их сам. Если бы Малика делала это осознанно, я бы не стал ей мешать, пусть бы расхлёбывала. Но она не понимает, что вмешивается на телепатическом уровне, верит, что это природное обаяние.

— То есть, ты её пожалел, — сказала я, всё же перенося руки на горло имперца. — А меня? Не жалко?

Мне показалось, что Ник даже немного смутился — неслыханно!

— Я не ожидал, что тема сиротства настолько для тебя больная, — мягко сказал Ник. — Она тебя зацепила исключительно потому, что в тебе очень сильно желание кого-нибудь облагодетельствовать и спасти.

Я подумала, и всё же залепила Нику пощёчину.

— За что? — вздохнул тот, немного обречённо. Неужто понимает, что причин у меня много?

— Захотелось, — огрызнулась я, так и не решив, какая из причин главная. Или же, решив, но не смея признаться себе самой, что это за то, что у него есть невеста.

В доме старосты мы обнаружили Гвила. Он особого удивления, как, впрочем, и радости, при виде нас не выказал.

— Она — ведьма, — буркнул, словно оправдываясь, прижимая к лицу смоченную в холодной воде тряпку.