Чтение онлайн

Собрав последние крохи сил, я направила в переруга самую мощную волну спокойствия, на которую была способна. Монстр вздрогнул. Его ярко-синие глаза потускнели, а иней на теле начал таять. Зверь осел на землю, признавая поражение. Его агрессия сменилась вялостью, а хитрость — растерянностью. Я сделала это! Усмирила переруга. Но какой ценой?

Слабость накатила такая, что ноги сами собой подогнулись, а головокружение заставило потерять равновесие. Я еще не успела упасть на землю вслед за тварью, как переруг вдруг резко подскочил и рванул к прутьям, выкидывая лапы вперед и пытаясь меня достать. В глазах монстра вспыхнул безумный огонь, смешанный с чистым ужасом. Он не хотел, чтобы его усмирили, и готов был бороться до последнего.

Внутри меня что-то щелкнуло и рвануло навстречу опасности. Острая боль пронзила грудь, и я вскрикнула, падая на колени и выбрасывая руку вперед. Хлесткая волна бессильной ярости, смешанная с равнодушной пустотой, ударили монстра в грудь, отбрасывая прочь и вынуждая затихнуть на полу.

Я тоже свалилась вместе с ним, но у самой земли меня подхватили сильные руки и вздернули вверх. Мой внутренний зверь, готовый вырваться на свободу, напряженно замер, оказавшись в объятиях ледяного холода. Аура Лютобора давила, призывала успокоиться, затаиться. А цепкие пронзительные глаза, оказавшиеся так близко, не давали провалиться в беспамятство, проиграть, отступить. Жадный интерес экспериментатора обещал, что никогда не оставит меня в покое, пока не выпотрошит наизнанку, не поймет, как устроен мой дар и на что способен.

Я дрожала, как пламя на ветру, и в то же время не могла отвести взгляда, выискивая в чертах Люта хоть каплю человечности. Но этот чаростраж был выкован из стали и железной воли, которая не позволяла ни одной эмоции отразиться на лице. Особенно, когда он этого не хотел. Как можно быть таким… Неживым? Лютобор словно умер внутри, а его место занял голодный равнодушный к чужим страданиям зверь.

Первой ко мне подбежала Ирия. Она коснулась моей руки, наполняя живительной энергией и теплом. Я едва не застонала от пронзившего острого чувства, так разительно контрастирующего с княжеским проверяющим. Но в его присутствии я не смела позволить себе лишней эмоции. Не хотела отдавать этому монстру ни капельки человеческого тепла, которым так щедро делилась подруга.

— Отпустите меня, я в порядке, — прошептала еле слышно. — Ирия мне поможет.

Лют болезненно дернул лицом, но все же поставил меня на ноги, позволяя друзьям меня окружить. Вслед за подругой подошел Славен.

— Как ты, Гаяна? Сможешь сама дойти? — на его лице читалось неподдельное беспокойство.

— Смогу, наверное, — я кивнула, отогреваясь возле друзей, и мельком посмотрела на Андреаса.

Он все еще стоял неподвижно. Его аура еще пульсировала от шока, но в ней пробивались ростки чего-то нового. Признания или даже зависти к моей способности, которая усмирила опасное чудовище.

— Что ж, сегодня ты показала неплохой потенциал, Гаяна, — гулким эхом разнесся по подвалу голос Люта. — Однако мы видели и предел твоей силы. Андреас, для тебя вышел неплохой урок того, что можно добиться, не применяя меч и чары уничтожения. Ирия, тебе следовало быть чуть быстрее. Славен, твой щит быстро разрушился, стоило мнимой опасности отступить. Ты должен был убедиться, что монстр потерял волю к сопротивлению и не опускать щиты раньше времени. До вечера отдыхайте. Завтра будет новое задание.

Я невольно поежилась, не в состоянии даже представить, что еще княжеский проверяющий придумает, чтобы проверить нас на прочность. Понятно, что чаростражи должны быть готовыми к любым неожиданностям. Но мы слишком рано столкнулись с суровой действительностью. Как минимум, пару лет следовало поучиться в чарошколе, чтобы до автоматизма отточить умения и раскачать способности. Сейчас же мы учились на ходу. Лют нарочно бросал нас на задания, одно опаснее другого, как будто проверял, выживем или нет. А когда убеждался, что выживали, бросал в новое болото и наблюдал, как мы там барахтаемся. Возможно, так и ковались характеры, нарабатывался опыт и умения будущих воинов. Но Лютобор, кажется, забыл, что мы всего лишь подростки, а не бездушные механизмы, слепо выполняющие приказы.

Новый день принес очередное задание от наставника. После того случая в Восточной слободе Лют смотрел на меня пугающе пристально. В его присутствии я постоянно чувствовала тяжесть в груди, отчего дыхание перехватывало. Ноющая боль, знакомая по прошлым обидам, смешивалась с ощущением опасности и неопределенности.

Теперь мы должны были изучать места, где гневы проявляли себя иначе, не как обычно. Как выяснилось, поведение тварей изменилось. Если раньше они предсказуемо кидались на жертв, беспощадные в своей ярости и тяге к разрушению, то теперь у них будто появилась неведомая цель.

Славен взялся перетряхнуть библиотечные архивы в поисках подобных случаев в прошлом. Ирия намеревалась поговорить с теми, кто пережил нападение и едва избежал участи стать одержимым. А нам с Андреасом предстояло собрать доказательства, что гневы теперь реже нападали и рыскали по развалинам, как будто что-то искали.

За последний месяц стараниями чаростражей городище постепенно очистилось от монстров. Только в старых разрушенных кварталах изредка встречались недобитки, пугающие мирных жителей. Комендантский час еще действовал. Обычным горожанам запрещалось покидать дома с наступлением темноты ради их же безопасности, но постепенно жизнь входила в привычную колею.

Новое задание вызвало у нас недоумение. Перечить Лютобору не имело смысла, но он явно что-то недоговаривал. А еще никогда и ничего не делал без причины. Стало быть, с гневами действительно было что-то не так, а нам предстояло выяснить это опытным путем.

Вместе с Андреасом мы отправились обследовать старые кварталы. Изредка я ощущала тревогу и покалывание в присутствии гневов, хотя сами они на глаза не показывались. Мне приходилось постоянно слушать, чтобы понять, где они находятся. И это изматывало сильнее, чем обычное противостояние.

Боярич отмечал на карте места, где я чувствовала гневов, и впервые не подвергал сомнению мои способности. Я ведь ничуть не изменилась с тех пор, как учила его самого слушать тишину в чарошколе. Но тогда он рассчитывал использовать мои умения для собственного усиления, а теперь… Верил?

Стоило мне замереть на месте, как он тут же останавливался и, внимательно глядя в глаза, спрашивал о малейших изменениях.

— Это покалывание отличается от прежнего? Ты чувствуешь разницу?

Поначалу я ее не замечала, больше реагируя на самого парня. Ничего не могла с собой поделать и постоянно думала о нашем поцелуе. Я ждала, что Андреас хоть словом обмолвится об этом. Объяснит, что он для него значил. Но боярич отмалчивался, упорно делал вид, что ничего не было. А я не смела об этом спросить.

Между нами огромная пропасть, так что нечего даже надеяться, что когда-нибудь мы будем вместе. Клан Тумановых не позволит наследнику выбрать в пару дикарку. Поэтому лучше забыть о поцелуе и не думать о нас. Но это легче сказать, чем сделать.

— Да, разница есть, — я постаралась отбросить навязчивые мысли и сосредоточиться на задании. — Слышу слабое эхо. Как будто кто-то зовет тварей. Очень тихо, неуловимо. Но они отзываются.

Исследования развалин привели нас в старую часть городища к западной стене, огибающей высокий холм, на котором раскинулись храмы, дворцы и здания.