Чтение онлайн

— Мам, че ты роешься? — начинаю заводиться.

— Ищу вот это! — оповещает радостно и машет в воздухе блеском для губ, который, видимо, оставила Егорова.

Таня сзади подключается не менее восторженно:

— Матвей катает девочек! Или одну какую-то девочку?

Не отрывая взгляда от дороги, я умудряюсь отнять у мамы розовый тюбик и сунуть его в карман худи. Огрызаюсь:

— Если не замолчите, конкретно этих двух девочек я с тусовок больше забирать не буду.

В салоне наконец воцаряется тишина. Таня отворачивается к своему окну, мама — к своему, обе обиженно сопят.

Я же вздыхаю с облегчением и прибавляю громкость музыки. По пустым дорогам мы быстро долетаем до Таниного дома, и на выходе она благодарит меня и даже извиняется. Я жду, когда ее невысокая фигура скроется в подъезде и выезжаю со двора.

— Ты теперь за всеми следишь, да? — спрашивает мама тихо.

— За всеми не уследишь.

— Говори себе это почаще.

— Тошнит? — интересуюсь с подозрением, когда она достает из кармана куртки пакет и кладет его на колени.

— Готовлюсь на случай ЧП. Ты мне расскажи лучше про девушку.

— Мам.

— Не злись, я может завтра и не вспомню. — Прислонившись головой к стеклу, закрывает глаза и зевает. — Расскажи, она хорошая?

Я вздыхаю тяжело, но все же говорю:

— Самая лучшая. Красивая, как с картинки. Смешная, умная, сильная. Учится без напряга, меня любит, хоть я и дебил.

— Ты не дебил, — возражает вяло, очевидно задремывая.

— Она даже кровь сдает как донор.

— Твой отец тоже сдавал, — вдруг говорит мама. — Меня один раз притащил с собой, мол, Ир, тебе что, жалко?

— А ты?

— А я в обморок упала. Очнулась, медсестра под нос нашатырь сует. Чаем сладким напоили и отправили. Дальше он уже один ходил. Говорил…у нас с тобой универсальная, надо сдавать, Ир, ну что ты…

Мама замолкает, то ли уснув, то ли погрузившись в воспоминания.

Я вспоминаю Ладу и спрашиваю:

— Универсальная? Первая отрицательная?

Мама шумно вдыхает, смотрит на меня одним открытым глазом, наводя резкость. Потом снова пристраивает голову на стекле, бормочет:

— Да, первая отрицательная. Но сейчас, вроде…там как-то иначе…а тогда да, тогда универсальная.

Окончательно потеряв нить, она засыпает. Ну и хорошо, пусть отдохнет, мне же проще.

Делаю музыку потише, но до меня все равно добираются строки «Но я не знаю, как подняться с пола снова в себя. Приходи. Уходи из моей головы, тебе не место в этом черно-белом мире».

И ощущаю смутное беспокойство, то ли от трека, который озвучивает мои мысли, то ли просто от головной боли, которая начинает долбить в виски.

Следующие полторы недели становятся похожи на непрекращающуюся гонку. Только финиша не видно, и я не в курсе, есть ли приз.

Я всеми силами стараюсь балансировать в серой зоне, чтобы получить допуск к сессии, при этом оставаясь адекватным парнем для Лады. Пытаясь свести наши графики, ворую ее поцелуи в коридорах универа, приезжаю к ее дому с цветами или идиотским баббл ти с шариками из тапиоки, забираю из фитнеса, чтобы провести вместе немного времени. По просьбе Илоны мы все вместе разбираем квартиру ее Ба, и я выношу на мусорку десятки мешков со старыми вещами. Параллельно пытаюсь придумать хоть что-то для новогодней ночи, чтобы это понравилось Егоровой, но пока у меня есть только приглашение на вечеринку домой к Осе.

Я знаю, в конце года обычно колошматит каждого в этом городе, но то, что испытываю я — похоже на персональный ад. Мое тело перманентно спазмировано от нервного напряжения, не говоря уже о мозге. Энергетики потребляются литрами, а сон давно пошел по одному месту.

На проклятый корпоратив я везу Ладу сам. Мысль о том, что я буквально своими руками отдаю принцессу в лапы дракона, не покидает меня ни на секунду.

Она кладет ладошку мне на колено и аккуратно поглаживает. Говорит:

— Это просто ужин в ресторане.

— Да, — киваю, — в двухэтажном, закрытом полностью под вас. С идеальным парнем и мамой, которая уже вас поженила.

Последнее вылетает из моего рта против воли. Гиперфиксация в этот раз работает против меня, а мрачные мысли не дают вздохнуть свободно.

Егорова убирает руку и переводит дыхание так, будто сдерживается.

Произносит тихо:

— Мы это уже обсуждали. У тебя нет причин мне не доверять.

— Тебе — нет.

— Я не хочу ругаться, Матвей.

— Я тоже…

До рестика я специально не доезжаю. Остановившись на парковке за углом, я глушу машину и поворачиваюсь к Ладе. Заметив вопрос в ее глазах, поясняю:

— Не будем злить твою маму. Пусть вечер пройдет хорошо.

— Она знает, что я еду с тобой.

Я беру ее руки в свои и бережно сжимаю. Тщательно обвожу взглядом каждую деталь, которую только могу разглядеть. Блестящие гладкие волосы, уложенные в низкий пучок, платье в пайетках со сдержанным, но интригующим вырезом, теплое пальто, накинутое на хрупкие плечи.

— Ты охренительно красива.

Расслабившись, Егорова смеется. Игриво и искренне.

— А ты просто мастер комплиментов.

— И это я еще не говорил, что платье тебе идет, но то, что под ним, мне нравится гораздо больше.

— Мот! — забирая у меня одну руку, прикладывает ее к своей щеке. — Ужасающее клише.

— Но ты смутилась, — замечаю с довольной усмешкой.

— Где ты только их берешь, — качнув головой, улыбается мне ласково.

— О-о-о, — постукиваю себя пальцем по виску, — у меня там большие запасы. Планирую еще долго удивлять тебя.

— Отлично. Меня устраивает.

— Тебя забрать? Когда все закончится.

— Нет, я поеду с мамой.

— Никаких такси в одиночестве? И чуваков на шевроле камаро?

Егорова обнимает меня ладонями за шею, смотрит в глаза и заверяет серьезно:

— Обещаю.

Подаюсь ближе, целую ее мягкие губы, обвожу каждую из них языком, не обращая внимания на то, как Лада бормочет что-то про помаду. Сжимаю узкую талию, одной рукой тут же забираюсь в вырез платья, чтобы ощупать бедро. Зачем-то стараюсь все запомнить, и какая она на ощупь, и какая на вкус, и как дышит сбивчиво.