Чтение онлайн

Когда меня заталкивали в этот саркофаг, я не заметила этого поразительного барельефа. И не знала, что Атанасия — Богиня Тьмы и Хаоса, Божественная Мать Вселенной — наслаждалась первоклассным видом на мои страдания.

Через долю секунды я уже стояла на ногах, грудь тяжело вздымалась, когда я повернулась к вампирам. Я выругалась, когда перевязь с серебряными кольями соскользнула с моих бёдер прямо на дно саркофага — в заточении я иссохла до ничтожества, и одежда едва держалась на моём костлявом теле. Но времени нагибаться и собирать их не было — кол в моей руке был моим единственным шансом на свободу, и я должна была не промахнуться.

Два вампира смотрели на меня, и выражения их лиц разительно отличались.

Тот, что слева — мужчина с кожей цвета умбры1, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косы и перехваченными на затылке чёрной лентой — стоял, скрестив руки на широкой груди, сжатые губы вытянулись в тонкую линию, пока он меня разглядывал. Явное неодобрение в его янтарных глазах могло бы меня задеть, если бы мне было хоть какое-то дело до вампирских мнений.

Под плащом на нём был приталенный туник цвета угольной серости и такие же брюки. Помимо клинков, спрятанных на теле, на правой руке он носил стальной наруч — и я почти не сомневалась, что в нём скрывается выдвижное лезвие.

В отличие от него, второй вампир не носил видимого оружия — если не считать когтей, венчавших его руки цвета слоновой кости. На нём была чёрная рубашка с высоким воротником, поверх — изящный жилет цвета полуночной синевы и такие же брюки, заправленные в высокие чёрные сапоги до колена.

В отличие от спутника, он даже не соизволил опустить капюшон плаща, так что я могла различить лишь холодные голубые глаза, чётко очерченную линию челюсти и полные, лишённые улыбки губы.

Он изучал меня куда более бесстрастно — словно лошадь, которую явился осмотреть на рынке… и остался недоволен.

— Итак, — произнёс он своим полуночным голосом, — передо мной печально известная Китана Найтшейд. Самая страшная истребительница вампиров во всей Валентаэре. А теперь — всего лишь мешок с костями.

Уголок его рта дёрнулся вверх — насмешливая ухмылка, прорвавшая плотину моей сдерживаемой ярости и выплеснувшая её наружу.

— Сир, — предостерёг второй вампир, но я уже преодолела половину зала, оскалив зубы, когда во мне вспыхнул какой-то скрытый клочок энергии.

Самодовольный кровосос даже не попытался защититься, и я вскинула кол, целясь прямо в центр его груди—

Каждая мышца в моём теле свело судорогой, и я застыла в воздухе, кол в волоске от его груди. Его ухмылка стала шире, обнажив едва заметный клык, пока я тщетно боролась — иссохшие мышцы были бессильны против невидимой хватки.

— Неплохо, — сказал он, и его дыхание призрачно коснулось моей щеки.

Мы были в сантиметрах — чёртовых сантиметрах — друг от друга, и я ничего не могла сделать, пока он когтистым пальцем не поддел мой подбородок и не приподнял лицо, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Твои движения впечатляют, учитывая, сколько времени ты провела здесь в ловушке. Когда на костях снова появится мясо, ты станешь весьма грозной.

— Грозной? — выплюнула я, мышцы дрожали от ярости и изнеможения. — Слово, которое ты ищешь, — катастрофической, вампир. Тебе повезло, что я — «мешок с костями», как ты выразился, иначе вы с дружком уже были бы мертвы.

— Не сомневаюсь.

Его ухмылка стала ещё шире.

— Вообще-то именно на это я и рассчитываю.

Я нахмурилась и всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, о чём, к демонам всех преисподних, он говорит.

Вблизи его глаза были поразительны. Радужки — холодной, галактической синевы, с едва заметным огненно-красным кольцом вокруг зрачков, от которого цвет словно расходился лучами наружу.

Будто сами боги взяли нити звёздного пламени с небесных сводов и вплели их в его неживую душу.

Я никогда прежде не видела ничего подобного.

Скольких людей он поработил этими потусторонними глазами? И скольких убил?

— Ты вампир Дома Психорос, — сказала я, пока шестерёнки в моём мозгу наконец начали вращаться — раз уж тело было насильно обездвижено.

Этот ублюдок дразнил меня не ради забавы. Он намеренно спровоцировал меня, чтобы увидеть, как я отреагирую. На что способна — даже в таком истощённом состоянии.

Быстрый взгляд в его зрачки подтвердил, насколько жалко я выгляжу: моё квадратное лицо иссохло до костлявой маски, чёрно-каштановые волосы свисали тусклыми, спутанными прядями, а фиолетовые глаза стали почти такими же пустыми, как у тёмной богини, взиравшей на нас с потолка.

Любой другой давно умер бы от голода.

Меня удержало в живых лишь проклятие моей крови.

— Верно, — он убрал руку от моего подбородка и слегка склонил голову. — Максимиллиан Старкло, к вашим услугам.

Я уставилась на него, мысли вихрем кружились в голове, пока я пыталась осмыслить происходящее.

Психорос — один из четырёх Домов Ноксалиса, вампирского царства. Каждый Дом обладал собственной уникальной способностью, дарованной Тенебросом — тёмным владыкой подземного мира и богом вампиров.

Дому Инвиктус он даровал Непреклонную Мощь — ужасающую сверхсилу, способную обратить кости в пыль одним щелчком пальцев.

Дому Стелларис — неугасающее пламя Тенепламени.

Дому Сангвис Ноктис — Кровный Завет, позволяющий обращать в оружие любую кровь.

А вампирам Психорос — Психический Сдвиг, иначе говоря, телекинез.

Мои воспоминания расплывались после десятилетий заточения, где единственными спутниками были сны и кошмары, но, насколько я помнила, Старкло — правящий род Дома Психорос.

И, судя по надменной аристократической манере этого вампира и по тому, что рядом с ним находился не человеческий раб, а вампир-слуга, я сделала вывод, что Максимиллиан занимает весьма высокое положение в иерархии своего Дома.

— Чего тебе от меня нужно? — прошипела я сквозь стиснутые зубы.

Будь при мне вся мощь моей магии, я смогла бы дать отпор — в конце концов, вампир удерживал меня лишь физически. Но после десятилетий, в течение которых саркофаг раз за разом вытягивал из меня силы, во мне не осталось ни капли магии, чтобы защититься. Если этот вампир или его прихвостень решат меня убить, я почти ничего не смогу сделать.

— Вы пришли использовать меня как мешок с кровью?

Это было бы не впервые. Единственное, что вампиры любили больше человеческой крови, — это кровь ведьм. Магия в наших венах куда лучше сочеталась с их собственной и значительно усиливала их способности. Именно поэтому, когда их род был впервые проклят вампиризмом, они начали охоту на нас. И именно поэтому люди и ведьмы заключили Полуночные Аккорды — чтобы защитить нас от их бесконечной охоты.