Чтение онлайн

— Ты солгал! — прорывается из меня.

Голос то вверх взлетает, становясь похожим на визг, то падает вниз, до трагического шепота.

— Я не солгал. Я просто сам не знал, на что подписываюсь. Переоценил свои возможности.

— Слабак! Лжец! Ты… И Марина?! Охренеть… Ох-ре-неть! Боже…

Перед моими глазами стоит она — женщина, которую мы выбрали за отличное здоровье. Ее бы в космос, как говорится!

Среднего роста, светлая кожа, русые волосы. Ничего особенного. У нее и лицо простоватое — высокий лоб, вздернутый нос, водянистые глазки. Бровки редкие, она их дорисовывает карандашом, кргулое лицо, коротковатая шея. Небольшая грудь, тяжеловатый низ тела. Не сказать, что круглая задница, но крепкие, широкие ляжки.

Наверное, поэт бы сказал, крутые, восхитительно крепкие бедра.

Но я упорно говорю — широкие ляжки и подозреваю, что они рыхловатые, с целлюлитом!

Она набрала вес… по верхней границе нормы.

Уже, блин!

И вот к этому колобку на ножках собрался уходить мой муж?!

Так стоп… Стоп… Еще никто не уходит, верно?

Я смотрю в глаза мужу, он отводит взгляд.

Снова.

— Как это было?

— Что?

— Ты сказал, что это твой ребенок и ее. Ты… Как ты его сделал? Мой материал вообще не использовали при подсадке, да?! — усмехаюсь горько. — Ее тупо оплодотворили твоей спермой? В клинике.

В глазах Тимофея мелькает раздражение.

Черт.

Я дура.

Он же сказал… Просто он и она… Когда его все достало…

— Черт побери… Ты… Трахнул ее! — выдаю изумленно. — Боже мой… Мы выбирали суррогатную маму, а ты… Ты…

— Да. И если хочешь знать подробности…

— Да уж избавь меня от них.

Однако Тимофей говорит, будто меня не слыша:

— Это случилось незадолго до того, как мы должны были появиться в клинике и подписать все финальные бумаги. Был паршивый день. Очень паршивый… И я не хотел ехать домой. Завез бумаги к ней на дом, чтобы она еще раз с ними ознакомилась… Было что-то такое… Не знаю. Я тупо задрал ей юбку и повалил на стол. В соседней комнате играл ее сын. Это было быстро и грязно. Просто тупой животный секс. Все.

— Она стонала? — усмехаюсь.

Он промолчал. Хоть в этом он промолчал, но в его глазах что-то такое мелькнуло.

Я поняла ответ: стонала. Еще как.

Стонала, извивалась и подмахивала, и не верила в свое счастье…

И, возможно, текла слюной на стол от удовольствия.

Ей точно понравилось.

Уж я-то знаю, как Тимофей хорош… в этом… тупо животном сексе.

У него бывает такое, да. И он любит вот так, подловить внезапно, в бытовой суете. Подловить, сделать свое дело, сводя с ума жаром и умелым владением всего, чем так щедро наградила его природа.

Но я считала, что это только для меня.

Весь этот высокий, статный, фактурный мужик — только для меня! И только на меня распространяются приступы его внезапной, животной и такой ослепляющей страсти.

Еще я по-женски была уверена, что все дело во мне.

В притяжении между нами, а он…

— Полез на сучку, как кобель.

— У нее были эти дни. Благоприятные.

— Овуляция, — выдыхаю через нос.

Говорят, в дни овуляции женщины чувствуют себя прекрасными и соблазнительными, просто на уровне инстинктов.

Они готовы к спариванию и излучают уверенность, которую чувствуют мужчины.

Тоже на уровне инстинктов.

В общем и целом, в каких-то вопросах мы, цивилизованные люди, те еще животные.

— И потом я решил все оставить, как есть. Подписали договор, бумаги, обследования по плану. Это не быстро и не просто… Потом она известила, что беременна.

— Мразь.

Выходит, меня обманывали много месяцев подряд! А еще я пила всю эту чертову терапию! Выходит, зря…

— Как?! Зачем… Как на это согласились в клинике?! — сиплю. — Аааа… Не зря ты на короткой ноге с ее директором. Я вас засужу.

— Успокойся! — рявкает муж. — Жизнь не закончилась. Мы хотели ребенка, он у нас будет. Это главное!

— МЫ?! Мы хотели ребенка?! ДА! СВОЕГО! Не чужого… Не этого позорного…

— Помолчи.

— Я не приму. Не приму его! Нет! Для меня это…

— Прошу тебя, хватит! Ты говоришь о ребенке.

— Не ребенок. Нет. Нет… Мерзкий, грязный след твоей похоти. Нагулыш!

И в лицо мне прилетает пощечина.

— Чудовище! Стерва… Чудооовище! — фоном слышны истеричные подвывания… Марины.

Пока у меня звенит… Гулко звенит в ушах от пощечины.

Пока низко и утробно звенит в груди эхо разочарования, Тимофей пытается привести в чувство беременную, которая за каким-то хреном ввалилась с криками на нашу кухню.

Я понимаю, почему.

Она стояла за дверью, подслушивала и решила ворваться, когда я начала говорить о ребенке плохо.

— Бусинка. Бусинка моя… Тим, теперь ты понимаешь, да? Теперь ты сам все услышааал! Ааааа… Уууу… Оооо… Моя дочь… Моя доченькааа! Я тебя не отдам… Не отдам в руки алчной жестокой твари! Мне плевать на контракты! Заберите свои деньги! Я не отдам… Не отдам… Ей… Мою дочь!

— Успокойся. Марина… Марина, твою мать… Хватит! Думай о дочери. Думай о дочери…

— Наша дочь достойна лучшего… Как ты этого не понимаешь?! Угроза есть! — Марина взмахивает рукой в мою сторону. — Эта женщина — угроза! Какие слова она говорила. Оооо… Мое сердце…

Тимофей бледнеет и подхватывает обмякшую Марину, выводит ее из кухни, бросив взгляд на меня через плечо.

— Чего встала?! Врача нашего вызови! Срочно!

У меня такое чувство, что вся левая половина лица треснула и ошметки кожи и плоти сейчас полетят вниз, как осыпавшаяся штукатурка.

Кожа горит, мысли в огне, тело в ступоре…

— ДАША! Не стой же! Мы можем потерять ребенка. Нашего ребенка…

— Не нашего. Твоего. Вашего… — тихо выдыхаю я, рухнув на стул.

Прижимаю ладонь к горящей щеке.

Тимофей покидает кухню вместе с Мариной, и потом до меня доносятся голоса будто сквозь вату.

Суета, врачи… Платная скорая помощь…

Марину погрузили на каталку и увезли в больницу.

— Я за ней, — маячит в дверях силуэт Тимофея. — Ты со мной?!

Медленно разворачиваюсь, как заржавевшая петля на калитке.

— Что? Ты серьезно?

— Более чем. Я спишу… — закрывает глаза. — Черт… Я попытаюсь списать все твои грязные слова и брань в адрес маленькой, неродившейся крохи на аффект. Понимаю, новость тебя шокировала. Я попытаюсь, — подчеркивает. — И я уверен, что если мы оба приложим усилия, у нас получится сохранить семью. Но, Даша… — сощуривается гневно. — Для этого нужно приложить немало усилий с твоей стороны. Сделать хоть что-то. Для начала задницу оторвать от стула. На кону — жизнь ребенка! Семья. На кону стоим… МЫ.