Чтение онлайн

К нам подошел Дима Лужанский. Посмотрев на холмики из камней, он изрек:

– Это не калмакские захоронения, а типичные киргизские. Девятнадцатого века.

Чабан сразу потерял интерес к могилам: в них точно никакого золота не найдешь.

Из кустов вышел еще один пожилой киргиз в армейских штанах, полосатом свитере, легкой куртке и в огромной кожаной кепке. Между местными жителями завязался оживленный обмен мнениями. Я, видя, что Анна не намерена подниматься к нам, поспешил с Димой вернуться вниз.

До конца нашей экспедиции оставалось два дня. Я решил, что уже достаточно познакомил Анну с комплексом в дельте реки Чет-Кой-Суу. Она увидела наиболее интересные, с моей точки зрения, петроглифы, разнообразные и по стилю, и по сюжетам. Новой для нее информации было много, требовалось время, чтобы переработать ее. Не имело смысла перегружать Мухареву показом новых и новых рисунков. Рядом с Чет-Кой-Суу, вдоль недостроенной дороги Алматы – Чолпон-Ата есть еще один комплекс петроглифов, который ей будет любопытно осмотреть.

Мне тоже нужна была передышка, чтобы понять, что делать дальше. Я собирался выпустить альбом, посвященный уникальному комплексу Чет-Кой-Суу, но плохо представлял себе, каким он должен быть. Научные статьи – это дело ученых. Мне же хотелось привлечь внимание простых людей к удивительной «каменной галерее» Чет-Кой-Суу, поэтому альбом должен быть красивым и вызывать у читателя желание увидеть это удивительное место своими глазами.

Сейчас очень модно рассуждать об энергетике определенных зон, об их чудесных свойствах. Почему бы не посмотреть на комплекс Чет-Кой-Суу как на уникальный район проявления мистических сил? Ведь он являлся культовым местом с древнейших времен. Наверняка, в Чет-Кой-Суу есть следы древних капищ. Несколько таких культовых мест я уже знал. Большой валун с петроглифами, ниша под камнем, просторное пространство перед валуном, окруженное декорациями – рисунками на близлежащих камнях – отличительная особенность древнего капища, решил я. Людей словно магнитом тянет в подобные места. Всегда найдется ловкий экстрасенс, который разъяснит желающим, какой камень от каких болезней лечит, какой снимает порчу, где нужно встать, чтобы впитать в себя космическую энергию, с какого валуна скатиться, чтобы получить благословение небес на рождение ребенка, и т. д. Я понимал, что сами по себе петроглифы вряд ли привлекут чье-нибудь внимание, кроме специалистов. А вот если в рисунках будет некий тайный смысл… тогда, я думаю, любопытных будет хоть отбавляй.

Мне хотелось показать в альбоме и людей, живущих в районе Чет-Кой-Суу. Для них этот полупустынный ландшафт, усеянный скоплениями валунов, – родной дом. Их отары овец и коз, табуны лошадей оживляют дикий край предгорий Кунгей-Алатау. Пока мы бегали в поисках петроглифов, эти люди мало интересовали меня. Теперь я понял, что без них альбом о Чет-Кой-Суу будет скучен и лишен жизни. Значит, впереди новые поездки и новые встречи. Любая моя книга – это часть прожитой жизни. Я живу тем, что мне интересно, и надеюсь, что найдутся читатели, которых увлечет рассказ о моих скитаниях в поисках разгадок древних тайн нашей земли.

Мухарева уехала, пообещав помочь в обрисовке петроглифов. А мне тем временем удалось наконец заманить в Чет-Кой-Суу знакомого геолога. И не одного, а двух: чету Лопатко – Олега и Светлану, которых я знал давно. С Олегом больше двадцати лет назад меня познакомил Саша Жуканин, исследовавший с ним некогда пещеры Средней Азии. Встречался я с Олегом и на горнолыжных трассах. Бывал в его тамгинском доме на южном берегу Иссык-Куля. Дважды с Олегом и Светой мы отправлялись в дайверские путешествия – на Бали и в Папуа, в Таиланд и Мньяму. Вместе совершали дальние поездки на Кубу и в Мексику, в Бутан. Олег увлекался видеосъемками и мечтал создать фильм о Кыргызстане. Света прекрасно фотографировала. Ее снимки, сделанные в разных уголках нашей планеты, украшали в виде фотообоев интерьер дома Лопатко.

Олег и Света были геологами, и я решил показать им петроглифы Чет-Кой-Суу. Нужно было поставить точку в споре с археологами: естественного или искусственного происхождения бороздки на «оленьем» камне и на валуне с изображением медведя.

Олег и Света приезжали в Кара-Ой во время пребывания Анны Мухаревой в нашей экспедиции. Но, к сожалению, на следующий день после их прибытия погода испортилась, выпавший снег и наступивший холод не предвещали ничего хорошего, и некоторые участники экспедиции, в том числе и супруги Лопатко, вернулись в Бишкек. Мне не удалось тогда свести археологов и геологов вместе возле интересующих меня рисунков.

В этот раз первые два дня мы посвятили подводным съемкам. Лопатко увлеченно снимали древнюю керамику, рассыпанную по песчаному дну, обломки каменных орудий, размытый водой некрополь. Лежащие в песке костяки, черные пустые глазницы, которые словно следят за нарушившими их покой дайверами, белозубые усмешки открытых ртов «веселых Рождеров» произвели на Олега и Свету, впервые увидевших это затонувшее царство, должное впечатление.

И вот наконец мы у большого валуна, на котором изображены олени.

Внимательно обследовав поверхность камня, испещренную мелкими бороздками, Олег сказал:

– Вполне возможно, что это следы древнего ледника.

– Но почему бороздки проходят только на том участке, где есть петроглифы? – тут же отозвался я. – Посмотри, они идут только до высоты человеческого роста. Выше их нет, как нет и на других сторонах валуна. А направление бороздок? Они же рисуют какие-то фигуры! Могли ли они появиться при движении валуна ледником? Мне кажется, тогда они были бы все в каком-то одном направлении.

– Здесь есть несколько естественных трещин, – продолжал изучение валуна Олег. – Видишь, они пересекают поверхность рисунка. Их нужно исключить из предполагаемой композиции, если она все-таки существует. Действительно странно, что бороздки идут в произвольном направлении и складываются в причудливые формы. Виктор, ты пробовал их как-то интерпретировать, нарисовать какие-то фигуры?

– Я потратил на это не один день, – сокрушенно ответил я. – К сожалению, ничего вразумительного у меня не получилось.

– Думаю, нужно начать с исключения естественных трещин и сколов, – сказал Олег. – Мне кажется, что ты прав: рисунок, образованный бороздками, – искусственный. Большинство этих линий, возможно, нанесено рукой человека. Взять хотя бы эти волнистые повторяющиеся линии, – он указал на бороздки, окаймляющие ветвистые рога на изображении маленького оленя.

– Это рога оленя, – пояснил я, обводя пальцем рисунок. – Сам олень нарисован прошлифовкой. Анна, археолог из Кемерово, утверждает, что бороздки вокруг рогов появились случайно. Хорошо, предположим, что древний художник протирал поверхность валуна, чтобы получить рисунок. Там, где нет рисунка, просто дикий камень. У меня сразу же возникает вопрос: почему же дикий камень вокруг рогов оленя везде оказался ниже плоскости самого рисунка? Каким образом изображение оленя оказалось выше поверхности дикого камня?! Это же нереально! Подобное возможно, если только художник оббивал контуры рисунка. И мы с тобой видим эту обивку Но Анна отвергла мое предположение, мотивируя это тем, что бороздки более темного цвета, чем рисунок и поверхность валуна. Мол, если бы бороздки были искусственными, то они были бы светлыми! Для нее темный цвет говорит о солидном возрасте.

– Не обязательно, – пролил бальзам на мою душу Олег. – Ты же видишь потеки на камне? Это следы дождей и прочих осадков. С поверхности камня вода, в основном, стекает. А вот в бороздках она задерживается и затем испаряется. В воде есть растворенные соли металлов, марганца, они-то и скапливаются в трещинах, со временем придавая им темный вид. Для этого процесса нужно не так уж много времени. Доказать же то, что бороздки нанесены рукой человека, не представляется возможным. Тебе остается лишь попытаться расшифровать этот узор. Если удастся нарисовать что-то внятное, то никто не докажет, что твоя теория неверна!