Чтение онлайн

Я решил познакомить Анну с этим интересным человеком. Я знал, что общение с Александром и вещами, наполнявшими не только его антикварную лавку, но и его дом, доставит истинное наслаждение любителю старины, каким и должен быть историк. К тому же, милая супруга Кораблева – Маргарита всегда встречает гостей ароматным чаем с травками, свежеиспеченными пирогами и душистым вареньем, приготовленным из иссык-кульских ягод, вкус которых выгодно отличается от подобных, выращенных в других регионах. Сочетание влажного, теплого климата Восточного Прииссыккулья и плодородной земли дает удивительные результаты. Еще путешественники девятнадцатого века изумлялись богатству этого края: русские переселенцы из средней полосы России здесь процветали, снимая по два урожая в сезон!

Мои ожидания оправдались. Анна ходила зачарованная между десятками разнообразных статуэток Ленина, с интересом просматривала коллекции уникальных знаков, листала альбомы с почтовыми марками, осторожно брала в руки один раритет за другим, внимательно слушая пояснения Саши Кораблева.

– Старые дореволюционные висячие замки, – говорил Александр, выкладывая перед нами несколько экземпляров, от небольшого замка, размерами в несколько сантиметров, до довольно крупного с непомерно толстой дужкой. – Здесь можно прочитать клейма мастеров. А вот это нашли при ремонте одного дома. Новые владельцы решили поставить современные пластиковые окна, сняли старые рамы и в щели обнаружили листок, исписанный арабскими письменами. Он был накручен на деревянный перодержатель – ручку с обломанным стальным пером.

Наше внимание привлек большой купеческий сундук, обитый жестью. Это было настоящее произведение искусства: все внешнее поле каждой стороны сундука было разбито металлическими полосками на квадраты. Каждый квадрат был украшен цветной литографией. Центральная часть квадратов была желто-синего цвета с виньетками в виде герба, а узорные поля темно-зеленого цвета. Интересно, какие сокровища прятал в этом сундуке его хозяин?

Потом был чай с плюшками, испеченными Маргаритой по случаю родительского дня, подарки Анне и Свете от Саши – предметы старой бижутерии, сверкавшие для них ярче настоящих бриллиантов, и долгая дорога домой на базу в Кара-Ой – ведь от Каракола до нее 150 километров.

Я наблюдал за Анной. Мне казалось, что в душе у нее потеплело после знакомства с семьей Кораблевых. Возможно, завтра у нас возникнет взаимопонимание, когда мы увидим петроглиф «Козел-кулан». Ведь я так хотел понять хитросплетения этого рисунка! Для этого я и позвал на помощь археолога из Кемерово.

Утро было прекрасным. Промытое синее небо, свежевыпавший белый снег на ближайших горах, сверкавший в лучах утреннего солнца, желто-зеленые пятна деревьев, ярко выделяющиеся на фоне темных предгорий, разномастный табун лошадей, живописно украшающий этот пейзаж, – все радовало глаз.

Мы начали осмотр комплекса с «Козла-кулана». Несмотря на хорошее освещение, рисунок выглядел довольно блекло. Петроглиф был выполнен на восточной стороне валуна, и лучи восходящего солнца, падая на него под прямым углом, делали рельеф рисунка плоским, лишенным даже малейших теней. Многие его детали казались простыми светлыми пятнами или случайными потертостями. Я не стал вдаваться в подробности рисунка, знакомые мне по прорисовке Черкасова, а принялся показывать детали лучника, стреляющего в козла.

– Анна, обрати внимание на длинный халат на человеке. На поясе у него висит кинжал в форме рыбы. На голове – трехрогая шапка в виде короны.

По молчанию Мухаревой и по ее внимательному, изучающему петроглиф взгляду я понял, что у нее есть свое мнение о рисунке.

– Вот очертания козла. Черкасов назвал его «Козел-кулан», потому что при общем теле вот здесь можно увидеть голову кулана, – я обрисовал контур пальцем, понимая всю несостоятельность моих утверждений. При этом освещении детали рисунка пропали и казались плодом моей фантазии. С трудом угадывалась даже фигура самого козла! Я продолжал обреченно: – При другом свете это видно отчетливее. Там – фигуры животных.

Анна наконец нарушила молчание:

– А почему вы думаете, что это длиннополый халат? Я вижу человека иначе. И никакого кинжала я не различаю.

– Кинжал в форме рыбы хорошо просматривается на фотоснимках, – поспешил заверить я. – Просто сейчас неблагоприятное освещение. А подобная одежда встречается на многих антропоморфных фигурах.

Анна кивнула в знак согласия.

– Хорошо, что есть аналоги. А насчет кинжала: найдите еще несколько изображений, где кинжал видно хорошо. Тогда его можно будет точно идентифицировать. Пока это смотрится как случайные царапины на камне.

Я замолчал, предоставив возможность Анне самой изучать петроглиф. Я понял, что мои надежды на расшифровку плохо сохранившихся рисунков рухнули. Ученые не станут домысливать, что там было нарисовано. Они просто констатируют то, что можно точно отождествить с уже известным им. Поэтому я уже достаточно спокойно отнесся к высказыванию Мухаревой и о стеле с непонятными письменами:

– А почему вы думаете, что это древняя надпись? Может быть, ее нанесли пятьдесят-сто лет назад?

Я вяло возразил:

– Анна, надпись скрыта мощным вторичным загаром. За сто лет вряд ли мог образоваться такой слой…

– Откуда это вам известно?

– Мы же с вами видели надписи 30-50-х годов прошлого века на камнях. Они же совершенно белые, словно их набили вчера.

– Но они были на светлых валунах, а этот камень темный. Возможно, он и темнеет быстрее!

Я пожал плечами. Вступать в спор было совершенно бессмысленно. Нужно идти дальше и попытаться извлечь пользу от нашей экспедиции. Анна методично вносила координаты каждого камня с петроглифом в свой компьютер и делала фотосъемку. Это была нужная и трудоемкая задача. По нашим следам придут другие ученые и туристы, им эта информация поможет пойти дальше.

Возле большого валуна с изображением стада оленей мы опять задержались. Мне казалось, что после нескольких дней нашего общения Анна, закрытая и сдержанная, немного поменяла свое отношение ко мне и моим поискам. Поэтому я вновь попытался отстоять свою точку зрения:

– Анна, посмотри еще раз на эти бороздки. Вот здесь они очерчивают рога маленького оленя. Предположим, что бороздки случайны. Сам олень действительно нарисован прошлифовкой. Но как тогда могли возникнуть бороздки? Поверхность камня предполагает, что что-то будет выше нарисованных рогов, что-то ниже. Почему же рисунок везде выше, чем дно бороздок? Такое впечатление, что рисунок оббит, сделан наподобие барельефа. Ты сомневаешься в искусственном происхождении бороздок потому, что они темнее даже поверхности самого камня? А может быть, рисунок выполнен так давно, что на камне успел образоваться мощный вторичный загар? А что если сам рисунок неоднократно прошлифовывался на протяжении многих веков… например, в процессе каких-нибудь ритуалов?

Анна напряженно всматривалась в то, что я ей показывал.

– Эти бороздки складываются в определенные рисунки. Можно увидеть козла. Вот голова рыбы, здесь ее тело, – как заклинание повторял я, водя пальцем по камню. – Бороздки есть только здесь, на плоскости рисунка, где изображены олени. Их нет ни выше человеческого роста, ни там, где отсутствуют рисунки…

Анна встряхнула головой, словно сбрасывая с себя наваждение, вызванное моими словами: