Чтение онлайн

Вот тебе и подарок, Рей, вот тебе и стрелы.

Скала лениво топала вперед, и даже отсюда, с расстояния в несколько сотен хоргов, чувствовалась волна Основы, которую эта тварь излучала всем телом. Кейн оценивал рост голема в пятнадцать метров, и сейчас могу подтвердить, что он скорее приуменьшил. Руки свисали ниже колен, массивные кулаки задевали стволы и ломали их мимоходом, просто потому что те оказались на пути, и каждое поваленное дерево трещало так, что слышно было даже отсюда.

На стене стало тихо, все, кто мог видеть северное направление, замерли и молча смотрели на надвигающуюся махину. Даже расчет баллисты перестал копошиться, и стрелок, который минуту назад ковырял ложе, теперь стоял с открытым ртом, забыв про все на свете.

Монстр только вышел из леса и ступил на расчищенный участок, как я спиной ощутил выброс Основы, такой плотный, что кожу обожгло и волосы на затылке встали дыбом. Обернулся и увидел, как с перемычки сорвалась светящаяся точка, набрала скорость и понеслась вперед. Она промчалась над рвом, мелькнула между засеками, завалами бревен и ударила в голема.

Вспышка залила округу белым, и на мгновение мир пропал. Когда глаза привыкли, увидел, что концентрированный луч прошел сквозь необъятную тушу и вышел с той стороны. Позади голема начали заваливаться рассеченные деревья, одно за другим, медленно и почти беззвучно на таком расстоянии, и от этого зрелища по стене прокатился единый вздох.

Светящаяся точка погасла, и на ее месте обнаружился староста. Постоял несколько секунд, посмотрел на результат своего удара, развернулся и рванул обратно к стенам, правда уже куда медленнее, чем летел туда. Оно и понятно, после такого выброса Основы ноги слушаются через раз.

Только на старосту сейчас никто не смотрел, потому что все глаза оставались там, где стояла эта громадина. Голем не шевелился, замер посреди борозды, и в первые секунды мне даже показалось, что удар сработал. Но нет, башка медленно качнулась вперед, потом обратно, и тварь осталась стоять.

Там, где прошел луч, на уровне груди, по камню расползалась тонкая светящаяся трещина. Сначала она едва мерцала, потом разгорелась ярче, и стало видно, что линия реза идет наискосок от левого плеча к правому боку. Свет внутри камня пульсировал достаточно ярко, чтобы различить его при дневном освещении, а это значит, что староста задел что-то внутри, что-то живое, чем эта тварь дышит и что не может затянуться мгновенно.

— Сердце задел… — тихо обронил Вельт, не отрывая глаз от каменной фигуры.

— Задел, но не поразил, — выдохнул из-под закрытого шлема гвардеец, а когда он успел оказаться рядом, понятия не имею. — Так что это нам не сильно поможет. Отряды! Приготовиться!

Вран опустился на толстую ветвь старого дуба, и дерево протяжно застонало под его весом. Вождь соскользнул со спины зверя, коснулся ногами коры и бесшумно спрыгнул на мягкую землю. Короткий импульс велел Врану ждать, и тот послушно сложил крылья, превращаясь в неподвижную черную тень среди листвы.

Разведка заняла три полных круга над долиной, от реки до дальних холмов и обратно, и вождь убедился в том, что и ожидал увидеть. Ни одного лишнего поселения, ни свежих людских троп за пределами тех, что разведчики давно нанесли на корневую сеть.

Рассеянные по окрестностям жалкие деревеньки опустели, люди сбежались сюда, под защиту своих стен, и помощи ждать им неоткуда. Каменное поселение лежит в двух переходах на юге и занято собственными заботами, а между ним и деревянным нет ничего, кроме жидких скудных лесков, полей и рек.

Вождь припал к земле, положил обе ладони на корни и замер. Некоторое время он просто слушал, впитывая то, что отдает корневая сеть, и постепенно в восприятии сложилась картина, к которой он еще не привык.

Деревянное поселение лежало внизу, в долине, и выглядело именно так, как описывали подданные. Крошечное по меркам леса скопище строений за стенами, и от него несет кислой Основой, которую ни с чем не спутаешь. Загнанные убогие создания, прячутся за своей оградой и думают, что это их спасет.

Примерно этого вождь и ждал. Не угрозу, а досадную задержку, которую устранить проще, чем обойти. Но кое-что все-таки не укладывалось в эту картину…

Волна зачистки обошлась племени в несколько сотен зверей, и обратно не вернулся ни один. Это само по себе ничего не значит, звери расходный материал, их выращивают для таких целей. Но стены стоят, ворота целы, и люди за ними выглядят так, будто ничего не произошло.

Разрушений не ощущается, но что еще более странно, даже с такого близкого расстояния не чувствется страха, который обязан охватывать загнанную добычу после первого столкновения с охотником. Поселение должно было хотя бы пострадать, показать зубы и тут же их потерять, а вместо этого стоит себе тихо, и стены даже не дрогнули.

Подданные докладывали, что люди ничтожны. Неуклюжие вонючие создания, не способные ни к чему, кроме рубки деревьев и жжения костров. Вождь не имел оснований сомневаться в этих словах, потому что Жилы не обманывают и не знают такого понятия.

Если кто-то из племени передает сведения, эти сведения верны настолько, насколько верно его восприятие. А восприятие у Жил острее, чем у любого другого существа в лесу, это не хвастовство, а вросшее в саму природу народа свойство.

Но восприятие работает с тем, что видит…

Вождь задержался на этой мысли, потому что она оказалась непривычной и неудобной. Скрытность чужда Жилам. Вся их Основа, все их возможности всегда на виду, и так было с тех пор, как первые предки пустили корни в землю. Стоя рядом с любым сородичем, вождь ощущает его целиком, от запасов Основы до настроения, и тот ощущает вождя точно так же. Нет смысла прятать то, что невозможно спрятать, и потому в племени нет ни лжи, ни хитрости. Каждый на виду, каждый честен не по выбору, а по устройству. Жилы не лгут, не скрывают, но… Ведь они могут ошибаться?

Люди устроены по-другому, и сейчас, глядя на их поселение через корневую сеть, вождь начал в этом сомневаться впервые не с чужих слов, а лично. Грязная Основа, которой от них несет, раньше казалась признаком ущербности. Ничего полезного, ничего интересного, можно не обращать внимания.

Но сейчас, вглядываясь внимательнее, вождь уловил кое-что странное. На мгновение, на долю удара сердца, ему показалось, что грязная Основа на самом деле не грязная, а перестроенная по каким-то чужим и непонятным правилам, и потому для органов чувств Жил выглядит беспорядком, хотя на деле в ней может быть свой закон.