Чтение онлайн

Отражение тоже смотрело на меня, прижав палец к губам, а затем неожиданно опустило руку и показало мне язык.

— Что? – Я удивилась только в первую секунду, после чего спросила: — Ну и кто ты, таинственный гость? Покажись.

Зеркало пошло рябью, затем снова стало гладким и твердым. Сущность, скрывавшаяся в нем, исчезла явно не собираясь вступать в диалог.

— Как интересно, — проговорила я, поднимаясь из-за столика. – А госпожа Лисл была права. В особняке есть призраки.

Вчера по прибытии я весь день занималась тем, что готовила вместе с прислугой дома классную комнату для занятий со Штефаном. Граф настоял, чтобы мы продолжили учиться. Штефан пытался возмущаться, но, в конце концов, его светлость сказал свое веское слово, и сразу после обеда мальчишка поплелся вместе со мной выбирать подходящую комнату. Затем слуги поставили парту для юного маркграфа, стол для меня, его гувернантки, перенесли учебники, привезенные из столичного дома, и на следующее утро, сразу после завтрака, было решено начать учебный день с урока литературы.

В этот раз я была уже начеку. И до того, как в классную комнату пришел Штефан, проверила все стены на предмет потайных ходов, рассудив, что раз мальчик лично выбирал классную комнату, то в ней, вероятнее всего, есть лазейка, с помощью которой он сможет сбежать с урока. Наученная горьким опытом, я действительно обнаружила тайный ход. Он располагался сразу за низким диваном и открывался с помощью рычага в виде декоративного светильника.

Не удержавшись, я потянула за рычаг, и моему взору открылся пахнувший сыростью и мышиным пометом лаз, в который мог пройти даже взрослый человек, хотя для этого ему бы пришлось наклониться и идти в три погибели.

— Ну, Штефан, больше тебя меня не провести, — сказала я с улыбкой, возвращая рычаг в прежнее положение. Часть стены тихо зашумела и встала на место, а я подошла к письменному столу, села и стала ждать прихода маркграфа.

Мальчика привела госпожа Лисл. Поблагодарив нянюшку, я закрыла за ней дверь и обернулась к Штефану.

— Надеюсь, сегодня ты не собираешься сбежать? – спросила у ребенка.

Мальчишка сел за парту и хмуро воззрился на меня.

— Вижу, как ты просто горишь желанием учиться. – Я улыбнулась, взяла учебник по литературе и подошла ближе к парте мальчика.

— Мужчине не нужны эти дурацкие книги, — вдруг произнес Штефан. – Я должен уметь постоять за себя. Фехтование и магия, вот что мне, действительно, нужно и интересно, — припечатал он, скрестив руки на груди.

Я опустила книгу и внимательно посмотрела на мальчика. Зеленые лисьи глаза с дерзостью встретили мой взор.

— Штефан, — начала я мягко, — ты маркграф этой марки. Ты уже сейчас должен осознавать, какая ответственность ляжет на твои плечи, когда ты получишь возможность управлять всеми подвластными тебе землями и людьми. Одного владения магией и мечом слишком мало. Маркграф должен быть образован и умен. Он должен сочетать в себе таланты стратега, строителя, правителя и много чего еще.

— У меня для этого будут советники, — фыркнул мальчишка. – У моего отца они были.

— Но я не сомневаюсь, что твой отец, даже слушая мнение советников, в итоге принимал собственное решение, отталкиваясь от многих важных факторов и долга совести.

Штефан только развел руками. Кажется, пока мне не удалось убедить ребенка в необходимости знаний.

— Хорошо. Давай я тебе почитаю. Судя по закладке в учебнике литературы, вы с предыдущей гувернанткой остановились на…

Я не успела даже прочесть название темы урока, как Штефан сорвался с места, но вопреки моим опасениям, не бросился к тайному ходу, а подбежал к окну и выглянул наружу.

— Что там? – спросила я.

— А… — Мальчишка махнул рукой. – Вы же не слышите так, как я, — сказал он.

Я подошла и встала рядом, выглянув во двор и увидев огромный экипаж, запряженный двумя вороными, подъезжавший к каменной арке. На дверце серебром сверкнул родовой герб, и я поняла: это пожаловал в гости кто-то из родственников моего подопечного.

— Дядя Гельмут, — произнес мальчик, следя, как экипаж заезжает во двор, останавливается и из дома выбегает кто-то из лакеев, чтобы открыть гостю дверь кареты. – Я так и знал, что он приедет, — продолжил маркграф совершенно серьезным тоном. – Снова начнет качать права.

Тон голоса Штефана позволил мне понять, что этого родственника он не любит.

Я проследила, как из салона выбрался худой мужчина, укутанный в шарф, в высоком цилиндре и черном плаще, подбитом горностаем. Он быстрым шагом направился к дому и начал подниматься к двери.

Штефан отошел от окна, взглянул на меня и вернулся за парту. Я видела, насколько ему не хочется заниматься, но ничего не могла с этим поделать.

— Итак, Штефан, послушай. Я сейчас прочту тебе главу, а ты мне ее потом перескажешь. – Попытка отвлечь маркграфа ни к чему не привела. Он почти не слушал то, что я читала. А ведь я старалась. Раскладывала диалоги на голоса, придавала интонации голосу и выкладывалась, как только могла. Штефан сидел, скрестив руки на груди и, казалось, был погружен в собственные мысли. Менее всего его сейчас интересовала литература. Тогда я сдалась и закрыла книгу.

— Давай попробуем историю.

Он вяло кивнул, но стоило мне отвернуться и отойти к столу, чтобы поменять учебник, как за спиной раздался тихий стук, затем шуршание, и когда я, кстати, довольно быстро обернулась, мальчишки за столом не оказалось. И только рычаг в виде декоративного факела, щелкнув, встал на место.

— Э, нет, — проговорила я, вернув учебник назад. – Больше ты не убежишь, — и поспешила за Штефаном, решив во что бы то ни стало, в этот раз вернуть ребенка в класс.

Потайной ход был весь заросшим паутиной. Сгорбившись, словно старуха, я как могла быстро шла за мальчиком, то и дело убирая руками полотна паутины, встававшие на пути и уже порванные Штефаном.

Немного магии, и на ладони пробудился крошечный огонек, которого хватило, чтобы осветить дорогу. Сбиться с пути не было возможности – разветвлений не было. Только однажды я заметила два крошечных овальных пятна яркого света и, не удержавшись, приблизилась и прильнула к ним. Как оказалось, за стеной располагался чей-то кабинет, нынче пустующий.

Я не стала задерживаться и пошла дальше, а несколько минут спустя едва не налетела на беглеца. Штефан стоял, прижавшись к стене и, казалось, даже не дышал. Увидев меня и огонек, паривший над сводом хода, он вдруг испуганно прикрыл ладонью рот, а второй рукой умоляюще попросил меня погасить свет. Недолго думая, я сделала так, как хотел мальчик, и когда пространство погрузилось во тьму, разглядела такие же два отверстия в стене, какие видела недавно.

Штефан прижал указательный палец к губам и снова приник к отверстиям. И тут я услышала голос: громкий, подобный раскату, недобрый и раздраженный.

— Это я! Я должен был стать опекуном Штефана! Моя сестра хотела этого, а вы…

— А я действовал в интересах мальчика и согласно завещанию, оставленному его отцом.

Второй голос я узнала – это говорил граф. Но черт побери, что происходит там, за стеной?

— Завещание, — спросил гневный голос. – Позвольте взглянуть на этот документ и убедиться в его подлинности!

Я посмотрела на мальчика. Штефан затаился. Он стоял, следя за тем, что происходит за стеной. Я тоже принялась слушать. Наверное, правильнее было взять Штефана за руку и увести прочь. Все же, подслушивать очень нехорошо, и это еще, мягко говоря. Только что-то меня остановило. Я поняла: мальчику важно быть в курсе событий. Возможно, фон Эберштейн не ввел юного маркграфа в ход дел. Оберегает, не иначе. Но Штефан как раз из того типа детей, кто не особо в этом нуждается. Слишком самостоятельный.