Чтение онлайн

Я прошлась по комнате, пытаясь сообразить, что сделать и как вывести рыжего мерзавца на чистую воду, когда в дверь постучали.

— Кто? – Вот не люблю, когда меня отвлекают в подобные минуты!

Дверь открылась. На пороге стоял лакей.

— Госпожа Вандермер, его светлость приглашает вас сегодня в большой обеденный зал на ужин, — проговорил слуга и я даже не подумала отказаться. Ведь это такая возможность поближе узнать Гельмута Гутенберга! Полагаю, граф пригласил меня именно с этой целью, и я не подведу.

— Передайте мою благодарность господину граф и скажите, что я непременно буду, — ответила слуге, и он удалился, а я тут же призадумалась, что же выбрать к ужину, и со смешком поняла, что надеть-то нечего. И в который раз пожалела о своих нарядах, украденных настоящей Элоизой.

Ну да ладно. Выберу из того, что есть. Право слово, я же не красоваться туда иду!

Когда же пришло время спускаться к ужину, я сменила платье на такое же унылое, в котором занималась со Штефаном, спрятала на груди ключ, поправила перчатки и вышла из комнаты.

Обеденный зал занимал огромную площадь первого этажа. Вероятнее всего, когда был жив маркграф Рудольф, отец Штефана, здесь походили приемы и устраивались балы. Это была длинная прямоугольная комната с высокими потолками и огромным камином. Покосившись на тяжелую люстру, закрепленную над центром обеденного стола, я перевела взгляд на Макса, беседовавшего у камина с господином Гутенбергом. Последний выглядел как взъерошенный воробей и всем своим обликом излучал недовольство.

Скользнув взглядом в сторону, увидела Уве, стоявшего у окна. Штефан ходил по залу, пиная ногой несуществующий мяч.

— Добрый вечер, господа, — проговорила я, и взгляды присутствующих обратились в мою сторону. Штефан был удивлен, Уве – доволен, лицо Гельмута исказила гримаса неприкрытого раздражения, Венгель скучал, а граф тепло улыбнулся.

— Госпожа Вандермер! – Штефан оставил свое развлечение и подошел ко мне. – Вы сегодня ужинаете вместе с нами?

— Да. Меня пригласил твой дядя, — ответила, опустив взгляд на мальчика.

— В этом доме уже сажают за один стол с господами прислугу? — возмутился Гельмут, уставившись на меня самым неприличным образом.

Я подняла взгляд на аристократа, понимая, что буду молчать. Наверное, кого-то другого подобные слова задели бы за живое, но я давно научилась не обижаться на дураков. Гутенберг брезгливо поджал губы, но граф тут же произнес:

— Вы забыли о манерах, высказываясь подобным образом о женщине и к тому же в ее присутствии. – Голос Максимильяна прозвучал холодно и надменно. — Госпожа Вандермер не служанка. Она та, кто воспитывает Штефана. Вижу, ваши учителя в свое время не справились с этой задачей – не объяснили, как достойно себя вести в приличном обществе!

Я подавила улыбку и пристально посмотрела на Гутенберга, все же надеясь, что слова фон Эберштейна не вынудят рыжего господина покинуть обеденный зал. Нет, он нужен мне здесь и сегодня!

— Я всего лишь гость в этом доме, но… — не удержался Уве. Понимая, что сейчас ситуация примет ненужный оборот, я мило улыбнулась и произнесла:

— Господа! Право слово, я не обиделась. Не надо ссориться из-за меня.

Гельмут, уже готовый шагнуть прочь от графа, прищурил глаза и с недовольством сказал:

— Никто и не собирался ссориться. Наверное, я погорячился. – И это было все, на что он оказался способен. Извиниться этот благородный господин не смог, или не пожелал.

Я бросила взгляд в сторону фон Дитриха, отметив, что белолицый зол. Как бы он ни пытался скрыть гнев – выдавали сверкавшие глаза. Поймав взор Уве, я медленно покачала головой, призывая мужчину успокоиться. Мне очень нужно оказаться за одним столом с Гельмутом. Желательно даже сидеть рядом с ним, если только столь почтенный человек выдержит мое близкое присутствие со своей особой.

Гутенберг выдержал. А я оказалась права, когда поняла, что граф пригласил меня не просто так. Максимильян не знал, что именно я могу. Точнее, знал, но не все. О большем только догадывался и решил в некотором роде использовать мои таланты. А что я? Я была только за, потому что все эти тайны и интриги вызывали во мне жгучий интерес.

За столом я сидела напротив Уве. Штефан, как хозяин дома и маркграф, занимал почетное место во главе стола. По обе его руки расположились дядюшки. Меня посадили рядом с Гутенбегом, и пока длился ужин я все время глупо улыбалась, то и дело бросая взгляды на рыжего господина, пытаясь улучить момент, чтобы снять перчатку и коснутся его руки или ноги. Мне было крайне необходимо узнать, что он задумал. В прошлый раз коснувшись золотых часов, я увидела много, но не все. Подозреваю, у Гельмута при себе находятся охранные амулеты. Но сегодня они ему не помогут.

— Знаете ли, как распоясался народ в доверенной вам марке, граф? – важно спросил Гутенберг, когда слуги меняли блюда на столе, унося закуски и расставляя первые блюда. Я благодарно кивнула одному из лакеев, а когда взяла ложку, неловко уронила ее прямо на пол и, конечно же, бросилась поднимать еще до того, как подоспел слуга с чистой ложкой.

Нырнув под стол, что, конечно, было просто непозволительно, я быстро стянула с руки перчатку и не обращая внимания на ложку, коснулась ноги Гельмута.

Он почувствовал. Дернул конечностью и раздраженно спросил:

— Вы слепы, как курица, госпожа гувернантка, если перепутали мою ногу со столовым прибором? И право слово, зачем было утруждаться? Для этой цели существует прислуга. Или вы намерены есть грязной ложкой?

— О! – Я подхватила ложку и села, улыбнувшись Гутенбергу. Признаюсь, сделать это было непросто. Мне совсем не хотелось улыбаться этому… Вот даже слов нормальных не поберу, чтобы выразить свои эмоции в отношении мерзкого человечишки, находившегося рядом. А еще отчаянно хотелось вымыть руки с мылом, причем не раз! У меня осталось ощущение, будто я коснулась чего-то омерзительного.

— Так вот, я считаю, что налоги давно следует поднимать, — продолжил Гельмут, глядя на фон Эберштейна. – Эти крестьяне распоясались. Они продают излишки на рынке! В нашей марке так давно не поднимали налог, что это просто непозволительные траты…

— Разрешите? – Лакей аккуратно положил на стол чистую ложку, отняв у меня ту, которая побывала на полу.

— Благодарю. – Я кивнула слуге и принялась есть, краем уха слушая жалобы Гельмута.

— Вас не должно касаться то, что мы с маркграфом делаем в марке, — ответил граф, выслушав Гутенберга. – И насколько мне известно, прошлый год выдался неурожайным. Если бы я принял решение поднять налоги, крестьянам пришлось бы непросто.