Чтение онлайн

— Вот это да… Похоже, у меня самая богатая жена во всем мире. Обычно Фархат, мужчина осыпает жену драгоценностями, а тут получается, что она содержит меня, — в его смехе прозвучала натянутая ирония, и я увидела в глубине его глаз затаенную грусть.

Не жадный огонь, вспыхнувший при виде золота и самоцветов, а мгла разочарования. Осознание того, что он, по сути, стал игрушкой, купленной за золото — вот что отразилось в его взгляде.

Сердце болезненно сжалось. Я не ожидала такой реакции. В моих планах было разделить с ним эту радость, укрепить нашу связь этим актом доверия, показать, что между нами нет секретов и материальных преград. Но вместо этого я невольно подчеркнула его зависимость, его "недостаточность".

В голове замелькали оправдания. Я же не хотела унизить! Я лишь хотела поделиться. Но слова застревали в горле, чувствуя их фальшь и неуместность. Любое объяснение сейчас прозвучало бы как попытка оправдать себя.

Я подошла к нему и взяла его руку в свою. Его ладонь была холодной и напряженной.

— Дело не в деньгах, — тихо произнесла я, глядя ему прямо в глаза.

— Дело в том, что я хотела разделить с тобой все, что у меня есть. Ты моя семья, моя опора. И я хочу, чтобы ты знал, что ты можешь на меня положиться.

Он молчал, продолжая осматривать сокровища. Золото, самоцветы, древние артефакты— все это казалось сейчас безжизненным и пустым на фоне его внутренней бури.

Я знала, что мне нужно время, чтобы исправить эту ошибку. Время и поступки, которые докажут, что мое уважение к нему не измеряется золотом. Что он ценен для меня не своими достижениями и статусом, а тем, кто он есть — мой муж.

Я почувствовала, как его рука слегка сжала мою в ответ, но это не принесло облегчения. Его глаза, обычно такие лучистые и полные жизни, сейчас были затуманены болью и непониманием.

В них отражалось не восхищение сокровищами, а лишь тень сомнения и уязвленного самолюбия.

Я отпустила его руку и сделала шаг назад, давая ему пространство. Ему нужно было время, чтобы переварить случившееся, чтобы прийти в себя.

Я могла лишь молча поддерживать его, показывая своим присутствием, что я рядом и готова разделить с ним любые чувства, даже самые болезненные. Я села на край ближайшего сундука, наблюдая за ним издалека, стараясь не нарушать его уединение.

Прошло, казалось, целая вечность, прежде чем он, наконец, оторвал взгляд от сокровищ и повернулся ко мне. В его глазах все еще была грусть, но в них промелькнуло и что-то еще: надежда, словно он боялся поверить в мои слова.

Он сделал несколько неуверенных шагов в мою сторону и остановился, словно боясь приблизиться слишком близко.

— Я… я не знаю, что сказать, — прошептал он, его голос дрожал. — Я никогда не чувствовал себя таким… бесполезным.

Я тут же поднялась и подошла к нему, обняв его крепко-крепко.

— Ты не бесполезен, — прошептала я в ответ, чувствуя, как его тело дрожит в моих объятиях.

— Ты мой муж, моя опора, моя жизнь, моя радость. Я знаю, что не могу пока дать то, что ты желаешь, но я постараюсь найти себя, а деньги, золото — все это ничто по сравнению с тобой.

Я знала, что одних слов недостаточно, но я надеялась, что они станут первым шагом к нашему сближению. Первый шаг к восстановлению доверия и укреплению нашей связи. Потому что уважение и любовь — это не золото, а тепло и понимание, и я была готова отдать все, чтобы он это почувствовал.

— Пойдем. Я отдам тебе записи, бесценные реликвии их предыдущего владельца. Они помогут тебе во всем разобраться.

Мы прошли немного, и вот мы уже в моем укромном убежище. С трепетом в сердце я извлекла тетради и протянула Фартаху. Пока он жадно перелистывал страницы, я приготовила скромный перекус.

— Да это же кладезь знаний! — прошептал он, зачарованный.

— Я знаю. Теперь они твои.

— Спасибо, любимая, это бесценно, — выдохнул он, не осознавая, как сорвалось с его губ это слово.

Его слова опалили меня волной тепла, глаза наполнились влагой. Это «любимая» сказанное так нежно и сердечно, прозвучало неожиданно. Хотя где-то глубоко внутри я, возможно, ждала эти слова.

«Бесчувственная ты женщина. Мучаешь мужчину, который рядом ждет и надеется на ответное чувство».

И я посмотрела на него с каким-то новым робким чувством. На мужчину, который постепенно становиться всем для меня и моего малыша, но… страх перед возможной болью и разочарованием вспыхнул с новой обжигающей силой.

Уходя и унося тетради, Фартах остановился около шкатулки с драгоценностями.

— Алаиса, почему ты прячешь украшения? Почему не надеваешь их?

Он перебирал и словно примерял их на мне. Я подошла и коснулась своими руками, оглаживая каменья.

Холодное величие крупных камней не зажигало восторга в сердце, и, на мой взгляд, одни казались слишком громоздкими, другие слишком яркими.

— К ним нужны соответствующие наряды и, конечно, незаурядный повод, дабы во всем великолепии предстать перед восхищенными взорами, — с улыбкой ответила на его вопросы.

Со дна шкатулки он извлек подвеску: простую золотую цепочку с миниатюрным кулоном в форме капли, в который был вделан невзрачный камешек.

— Что это за камень такой скромный? Неброский, но в этом его прелесть. Кажется, он идеально подойдет к твоему повседневному образу. Ты единственная, кто обходится без украшения на шее, — проговорил он, и его пальцы коснулись моей кожи, когда он застегнул замок.

Он нежно провел ими по шее и рвано вдохнул.

— Посмотри в зеркало. Ты прекрасна.

Подняв глаза, чтобы взглянуть на себя, увидела, как тот постепенно растворился во мне, объяв меня светом.

— Нет! — взревел Вахус, сотрясая небесные чертоги. — Не так же быстро. Ну, сестричка, не ожидал, что твои предпочтения так изменятся. Ты, вечно плененная мерцанием самоцветов, меняла их, как капризная богиня: едва занимался рассвет, как на смену утренней росе лазурита приходил полдень, искрящийся гранатовым огнем, а к вечеру ты тонула в глубоком бархате сапфиров, словно ночное небо, усыпанное звездами. И так до десяти раз на дню: каждый камень — отражение мимолетного настроения в твоих глазах. Вот те на! Променять сияние самоцветов на неприметный камень? Не ждал, никак не ждал. Что ж, придется перекраивать замыслы. И начать с того, чтобы исчезнуть лет этак на триста. Надеюсь, за это время ураган в её душе стихнет, и я смогу склонить чашу весов от шалости к благоразумию. Хмм, можно, в конце концов, сыграть на жалости, представив себя этаким заботливым братом, чьи помыслы всегда были исполнены заботы о её благе. Ведь, как ни крути, моя сестрица повзрослела, и теперь слезы не текут ручьем по всякой ерунде. А какое чувство долга в ней проснулось, и любовь она познала только благодаря мне. И жажда мести… лишь бы она не обратила свой гнев и на меня… Ох, будет жарко в наших чертогах… Так, так, где тут у нас назревает увеселительное мероприятие?

Озарённая светом, я рухнула в бездну воспоминаний, погребённая под их лавиной…

— Нет! Нет! Презренные лжецы! Что вы натворили?! Вы смеете предлагать Богине стать тенью мужчины? Тогда вкусите её гнев! Узрите! Голос, пропитанный яростью, расколол тишину зала, и моя магия обрушилась на каждого присутствующего. Ужас застыл на их лицах, когда из самого сердца былого великолепия восстала Сурра.

Двойной пожар ярости охватил всё вокруг, превращая в прах то, что когда-то с любовью и надеждой я очищала, мечтая вернуть земле зелень. Но сейчас, ослеплённая болью, разочарованием и всепоглощающим гневом, я утратила контроль. Разрушала всё, что создала….