Чтение онлайн

Я нежно целую ее подбородок, щеку, изгиб брови.

— Потому что я и не позволю.

— Это была просто фигура речи. Случайный выбор слов.

— Тебе бы хотелось думать, что всё так и было, правда? — шепчу я.

Табби начинает нервничать, ерзает подо мной, как будто хочет сорваться с места и убежать.

— Пусти меня.

— Нет.

— Коннор…

Я очень серьезно говорю ей на ухо: — Ты можешь любить то, как я, например, с тобой разговариваю, не связывая со мной всю свою оставшуюся жизнь, принцесса.

Она замирает. Краска заливает ее щеки. Сердце бешено колотится.

Мое сердце тает, как гребаный кубик льда на солнце.

— Между нами не обязательно должно быть слово из шести букв. Хорошо?

Ее губы кривятся.

— За исключением того, что это слово из шести букв.

— Хм. Ты права. Может быть, нам стоит добавить одну букву, которая выведет нас из опасной зоны, если ты почувствуешь необходимость снова использовать это слово. — Она настороженно смотрит на меня, ее щеки все еще красные. — Чтобы описать, что ты думаешь о моем сексуальном мастерстве, конечно.

Табби стонет.

— Боже. Я создала монстра.

Игнорируя это, я размышляю: — Как насчет … плюбовь? Я плюблю, как ты со мной разговариваешь. — Затем я корчу гримасу. — Нет. Это странно.

Табби закрывает лицо рукой.

— Это всё странно!

По какой-то непонятной причине от этого разговора у меня снова встает. Думаю, мой член так же возбужден из-за оговорки Табби, как и я.

— А как насчет слова «любой»? Это настоящее слово, так что оно не такое странное. «Коннор, я любой твой огромный член! Пожалуйста, позволь мне еще раз его полизать».

Вопреки себе Табби смеется. Она пытается подавить смех, сжать губы, но ее тело сотрясается от усилий.

— Слишком очевидно? Ты права. Это должно быть что-то такое, чего никто другой не узнает. Наше маленькое кодовое слово, тебе не кажется? Что-то, что не выдаст тебя, если ты случайно сорвешься и скажешь это при ком-нибудь еще. — Я на мгновение задумываюсь, а затем произношу: — Ненавижу!

Табби смотрит на меня как на психа.

— Что?

— Ненавижу. Это слово противоположного значения, так что ты почувствуешь себя по-настоящему счастливой, когда будешь говорить это, потому что ты меня терпеть не можешь и всё такое. Например, «Коннор, я ненавижу твое чувство юмора так же сильно, как и твое лицо!». Это гениально, правда?

Сияя от радости, я смотрю на нее в ожидании подтверждения. Она делает это очаровательное движение, одновременно смеясь и вздыхая. А затем качая головой произносит: —Ты сумасшедший!

Я легонько кусаю ее за шею.

— Со мной все было в порядке до того, как я встретил тебя, принцесса. А теперь посмотри на меня. Мне нужна смирительная рубашка.

Она замирает.

— В чем дело?

Табби быстро моргает, сглатывает, и краска сходит с ее лица.

— А? Ничего.

— Это чушью собачьей, милая, — говорю я сухо. — Выкладывай.

Она внезапно вспыхивает: — Нам не нужно говорить обо всём!

Табита с силой толкает меня в грудь и вскакивает с кровати, оставив меня в недоумении от внезапной перемены в ее настроении.

Я наблюдаю, как она ходит по комнате, хватая одежду, которую оставила на подлокотнике дивана и спинке кресла, и что-то бормочет себе под нос.

— Ты причиняешь мне боль, принцесса.

— Ну и ладно, — говорит она, натягивая футболку через голову. Она останавливается, смотрит на себя, бормочет: — Черт — и срывает с себя футболку. Табби подходит к своему чемодану, который стоит открытым на тумбе у стены. Она роется в нем, отбрасывая одежду в сторону, а затем достает пару черных кожаных брюк, которые я узнаю.

Я сажусь на кровати и провожу рукой по волосам.

— Только не доспехи, — устало говорю я, наблюдая, как она одевается.

Табита едва удостаивает меня взглядом. Она одевается и натягивает ботинки быстрее, чем пуля успевает долететь до цели.

И я знаю, что наш маленький оазис счастья исчез, как мираж, которым он скорее всего был.

Я встаю и быстро и бесшумно одеваюсь. Затем слышу, как где-то в комнате пищит маленький электронный будильник, и прислушиваюсь.

— Что это?

Табби резко останавливается.

— Это мой телефон. — Она подбегает к комоду, хватает свой сотовый и смотрит на него. А когда переводит взгляд на меня, в ее глазах мелькает что-то дикое.

— Программа отслеживания, — шепчет она. — Отчет готов.

— Ну что ж, — говорю я, чувствуя тяжесть в животе. — Думаю, пора идти.

Мы молча смотрим друг на друга через всю комнату, пока Табби не кивает.

— Да. Наверное, да.

Она поворачивается, чтобы уйти. И у меня нет выбора, кроме как последовать за ней.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

Табби

После напряженной поездки на лифте, во время которой мы оба молчали и пытались сделать вид, что ничего не произошло, мы спустились и увидели, как Райан отжимается посреди вестибюля.

Коннор останавливается в нескольких футах от меня и скрещивает руки на груди.

— Выпускаешь пар, брат?

— Пятьдесят, — хмыкает Райан. Он дышит немного тяжелее, чем обычно, но не похоже, чтобы он так уж сильно напрягался. Готова поспорить на хорошие деньги, что он мог бы запросто сделать еще пятьдесят, не вспотев. Многозначительно взглянув на Коннора, он говорит: — Я мог бы задать тебе тот же вопрос, брат.

Райан смотрит на меня, а затем возвращается к своим отжиманиям.

— Ох, черт возьми! — говорю я, раздраженная тем, что мы так очевидны. Я упираю руки в бока и тяжело вздыхаю.

Райан останавливается и бросает на меня многозначительный косой взгляд.

— Вот именно, — растягивает он слова.

Я вскидываю руки.

— Ну всё. Это твои проблемы, — говорю я Коннору и ухожу.

Да, я веду себя как сумасшедшая. Вы бы тоже так себя вели, если бы только что занялись лучшим сексом в своей жизни и случайно сказали слово на букву «Л» своему врагу/любовнику в разгар расследования ФБР в отношении человека, который подорвал ваше доверие к людям и убил вашего последнего живого родственника.

Мне действительно нужно пересмотреть свое решение по поводу отказа от алкоголя.