Чтение онлайн

— Ты не мог бы с этим разобраться? — грубо спрашивает он, указывая на Табби. Затем достает из кармана телефон и тычет пальцами в экран, чтобы позвонить.

Табби бросает на меня взгляд, говорящий, что если я сделаю шаг в ее сторону, то получу нож в грудь. Затем она отступает в кабинет и захлопывает дверь.

— Что ж, — говорит Райан рядом со мной, — похоже, мы тут задержимся на какое-то время. Я приготовлю нам что-нибудь поесть.

***

К тому времени, когда мы на следующий день были готовы позвонить Киллгаарду, Чан уже закончил извлекать данные с компьютера Табби, Миранда блестяще сыграла роль девы в беде на пресс-конференции, собравшей толпы журналистов, на ступенях студии, а мы с Табби, судя по всему, не в ладах, потому что она отказывается признавать мое существование каждый раз, когда мы оказываемся в одной комнате.

Я персона нон грата, и это действительно переходит все границы. У меня в голове полная неразбериха.

Что касается ФБР, то они взвинчены даже более, чем кучка маленьких детей рождественским утром. Я никогда не видел таких хохочущих и возбужденных взрослых мужчин. Очевидно, Киллгаард был замешан в таком количестве ранее неизвестных взломов высокого уровня, что попал на первое место в списке самых разыскиваемых киберугроз.

Да, у них действительно есть что-то подобное. Я подозреваю, что именно здесь всплывет имя Табби, если всё это развалится и мне придется тайком переправить ее в безопасное место через какую-нибудь международную границу в потайном отделении Hummer.

Я расхаживаю взад-вперед перед окнами кабинета, когда неторопливо входит Райан, только что принявший душ в тренажерном зале для сотрудников на втором этаже.

— Есть информация? — спрашивает он, бросая спортивную сумку со своей одеждой и бритвенными принадлежностями на пол под окном.

— Просто жду, когда эти долбоебы возьмут себя в руки.

Родригес и Чан в другом конце комнаты за столом Чана спорят о том, кто где должен сидеть во время разговора. О’Доул и Миранда увлечены беседой возле соседнего кабинета, где Табби находится уже несколько часов. Она выходила только один раз, чтобы принять душ и взять сэндвич с тарелок, которые регулярно доставляли из кафетерия.

Она недостаточно ест и недостаточно спит. Я беспокоюсь о ней, но ничего не могу с этим поделать.

Это так бесит, что хочется что-нибудь сломать.

— Где твоя девушка? — спрашивает Райан без тени сарказма.

Зная, что он только разозлится, если я буду отрицать, что Табби моя девушка, я киваю подбородком в сторону закрытой двери кабинета.

Райан смотрит на меня. Я вижу, что он пытается не улыбаться.

— Ты все еще в немилости, да?

— Почему это тебя так забавляет?

Он пожимает плечами.

— Потому что я никогда не видел, чтобы ты не получал того, чего хочешь. — Улыбаясь, он добавляет: — Я думаю, немного пресмыкательства пойдет на пользу твоему характеру.

— В моем характере нет ничего плохого. И я не пресмыкаюсь.

— Пока нет.

— Господи, — раздраженно бормочу я. — Напомни мне, почему я решил, что позвать тебя сюда было хорошей идеей?

Улыбка Райана становится шире.

— Потому что прямо сейчас у тебя стояк там, где раньше был твой мозг, и я вижу то, чего не видишь ты. Например, то небольшое взаимодействие между Табби и Мирандой, вся эта чушь про Макиавелли. Что это было?

Я на мгновение задумываюсь, вспоминая сцену.

— Конкурс умных цыпочек, эквивалентный соревнованию больших членов?

— Нет.

Понимая, что он прав, я медленно киваю. Мне их разговор тоже тогда показался странным. Наполненным невысказанным смыслом. Я бросаю взгляд на Миранду в другом конце комнаты. Она, должно быть, чувствует, что я наблюдаю, потому что оборачивается и улыбается.

Это выглядит фальшиво. Так же фальшиво, как и слезы, которые она изобразила на пресс-конференции.

— Сколько она была нашей клиенткой? Три года? — тихо спрашивает Райан.

— Да. Она подписала контракт примерно в то же время…

В то же время, когда я познакомился с Табби.

Когда я напрягаюсь, Райан смотрит на меня.

— Соберись, братан, — говорит он себе под нос, продолжая улыбаться, как будто ему на всё наплевать. — У меня такое чувство, что все пешки вот-вот сдвинутся с места.

Упоминание Райаном пешек всколыхнуло мою память. Это было то, что Табби сказала мне прямо перед нашим отъездом в Лос-Анджелес. Мы стояли у нее на кухне, и она только что сказала мне, что вероятность провала работы составляет девяносто девять процентов, независимо от того, насколько хорошо я был подготовлен к противостоянию Сёрену.

«Что бы ты ни думал о его конечной цели, ты ошибаешься. Он всегда будет на пять ходов впереди тебя, независимо от того, насколько хорошо ты все спланируешь, и есть только один способ поймать его».

«Какой?»

«Используя меня как приманку».

Волосы у меня на затылке встают дыбом.

— Райан. Ты когда-нибудь играл в шахматы?

— Ага.

— У тебя хорошо получается?

— Вообще-то, да. Меня научил папа. Мы всё время играли, когда я был ребенком. Почему ты спрашиваешь?

Переводя взгляд с О’Доула на Миранду, Родригеса, Чана и остальных агентов ФБР, работающих на своих постах по всей комнате, я спрашиваю: — Какая самая ценная фигура на доске?

— Технически король. Цель игры состоит в том, чтобы поставить ему мат. Это заканчивает игру. Он самая важная фигура, но не самая могущественная.

— Какая самая могущественная?

Дверь на противоположной стороне комнаты открывается. Там стоит Табби, очерченная светом. Несмотря на бледность и мрачность, на темные круги под глазами, выдающие ее усталость, она держит подбородок высоко. Ее спина выпрямлена. Ноги расставлены на ширину плеч.

Она выглядит готовой к битве.

Райан говорит: — Ферзь.

Коннор

— Вы готовы, мисс Уэст?

В ответ на вопрос О’Доула Табби кивает.

— Но я бы хотела попросить, чтобы во время этого процесса в комнате никого не было. Это может быть немного… личным.

Интересно, как называется чувство, когда ты одновременно испытываешь ревность, гнев, обиду, чувство предательства, возмущение и желание закричать «Черт!» во весь голос?

— Отлично. — говорит О’Доул. — Но для этого нам понадобится специальный агент Чан. Он будет записывать разговор.

— Хорошо.

О’Доул смотрит на своих людей и указывает на дверь.

— Все вон. — Он бросает взгляд на нас с Райаном. — Извините, ребята.

— Коннор может остаться, — тихо говорит Табби. Она не смотрит на меня, вместо этого подходит к доске, поворачивается к комнате спиной и скрещивает руки на груди.

Никто не нарушает приказ О’Доула. Даже Родригес держит рот на замке, когда встает из-за стола и выходит из комнаты. Кажется, все они знают, насколько это важно, как много это будет значить, если они смогут найти Киллгаарда, и, похоже, готовы отложить в сторону свое эго, если это позволит им стать немного ближе к своей цели.