Полая Земля
Шрифт:
– Не-а, са, – говорил Ота. – Я не уйду, покудова не повидаю мистера Бастлера.
Они с Арфом стояли прямо посреди восточного ковра: Арф отряхивался, а Ота шаркал ногами. Никакого Бастлера здесь, само собой, не было, но меня изрядно позабавило, что Ота пустил в ход фамилию этого кругломордого ухажёра Люси.
– Миз Бастлер страсть как расстроена. Я шибко извиняюсь, что тревожу вас, люди добрые, но…
– Сойди с ковра! – взвизгнул Слоут. – Ты что, оглох?!
– Я шибко извиняюсь, са, но миз Бастлер сказала, что она не собирается…
Кресло Слоута с грохотом ударилось о стену, а сам он, тяжело пыхтя, бросился через вестибюль. В ярости своей он не заметил меня – я ждал в начале коридора, ведущего к чёрному ходу. Я метнулся за угол и влетел в его личный кабинет – только полы сюртука взметнулись. Из вестибюля доносился крик Слоута, заливистый лай Арфа и бубнёж Оты, всё тянувшего свою нудную рабскую песню.
Я направился прямиком к сейфу и дёрнул за дверцу – она оказалась не заперта. Я проверял ящик за ящиком, пока не наткнулся на нужный. В небольшом металлическом отделении у самого дна лежало несколько пригоршней золотых двадцатидолларовых монет. Забрать их все? Пугающая мысль! Разве я не джентльмен? Я взял только шесть причитающихся мне монет и рванул обратно в вестибюль, стремясь укрыться в безопасной темноте коридора.
Всё прошло бы гладко, как по маслу, если бы Арф не бросился ко мне. Слоут всё ещё был занят тем, что пытался согнать Оту со своего драгоценного ковра, но то, как резво пёс устремился ко мне, заставило его обернуться. Он повернулся как раз в тот момент, когда я показался из-за его конторки – с поблёскивающими в кулаке золотыми монетами.
– Мистер Мейсон Рейнольдс, – произнёс Слоут на удивление спокойным голосом, хотя лицо его всё ещё оставалось багровым. – А это, полагаю, ваш паренёк. – И тут он снова сорвался на крик: – Шериф Гарми! Арестуйте обоих!
Стоило Слоуту подозвать его, как этот чёртов вчерашний коротышка тут же возник в дверях салуна. Его вздёрнутые ноздри зияли чёрными дырами на бесстрастной крохотной физиономии. Я припустил по заднему коридору отеля со всех ног. Арф и Ота не отставали ни на шаг.
Белобрысый конюх во дворе успел схватить меня, но Ота оттолкнул его прочь. Оглянувшись, я увидел, как конюх выхватывает пистолет из кобуры, висевшей возле стойл. Мой собственный пистолет, лежащий во внутреннем кармане, колотился о грудь. Я выхватил его и пальнул назад, в сторону отеля, и в то же мгновение конюх выстрелил мне вслед. Я точно знал, что он выстрелил, потому что пуля пролетела у самого моего уха, с противным свистом рассекая воздух. Раздался крик. Мы завернули за угол на Главную улицу и нырнули в первый же переулок, ведущий к реке. Прохожие оборачивались, глядя, как мы с топотом несёмся мимо. На следующей улице мы повернули направо и перешли на шаг, чтобы больше не привлекать внимания. Впереди показался еще один переулок, и по нему мы спустились к самой реке. У реки было темно и тихо. А наверху, в городе, вовсю кричали люди… и кричали громче, чем это казалось уместным для простого сведения счётов.
– Ну и напортачил ты, Мейсон! Уж это точно.
– Надо перебираться через реку и топать домой. Как думаешь, сможем вплавь? Чёрт, собаки же могут плавать, Ота. Готов поспорить, мы тоже сможем
– А как же повозка и мул? – Ота покачал головой. – А как же та девчушка?
– К Перроу нам возвращаться нельзя, Ота. Я вчера сказал Слоуту, что остановлюсь у них. Туда они кинутся в первую очередь.
– Твой отец будет в ярости.
Я понимал, что имел в виду Ота. Когда дела шли наперекосяк, па замолкал на целые дни, ну и напивался вдобавок. Но всё ещё могло обойтись!
– Слушай, Ота, если только Слоут не раздобудет бумагу на арест повозки, Валлун сможет пригнать её к нам. И Вавону привезёт, Ота! У нас на ферме эти городские законы не действуют. Нам надо только переправиться через реку и дойти до дома. Я же вернул деньги, разве нет?
– Уж и не знаю, Мейсон. Вернул ли?
Совсем рядом вдруг раздался гомон голосов. Шериф Гарми!
– Сюда, парни! – прокричал он своим противным тенорком. – Мы ищем белобрысого мальчишку, долговязого черномазого и псину.
У них были факелы, но они пока держались в паре сотен футов от нас.
– Тсс! – прошипел Ота. – Лезь в бато!
Бато, в которую рабы как раз грузили табак, была причалена рядом. Мы торопливо соскользнули внутрь, чувствительно приложившись о борта.
Арф остался стоять на пристани, глядя на нас сверху вниз.
– Живее! – прошипел я. – Прыгай сюда, Арф!
Он зафыркал и попятился. Я резко подался вперёд и ухватил его за шкирку. Лучший друг человека, разумеется, не удержался и взвизгнул, и тут же поднял тревогу в банде факельщиков шерифа. Я рывком втащил Арфа в бато, и мгновение спустя мы втроём забрались под брезент, втиснувшись между табачными бочками и мешками с провизией.
Брезент пах смолой и рекой, бато медленно покачивало течением реки. Очень скоро нас троих сморил сон.
3. На реке
Ноги. Кто-то наступил мне на спину, и я проснулся. Первое, что я увидел, были измазанные грязью пальцы ног Оты прямо перед моим носом. Кругом слышались голоса и звуки шагов: говор чернокожих лодочников и шлёпанье босых ног. Сквозь брезент пробивались крошечные лучики света. Наступил рассвет, и команда бато готовилась к отплытию в Ричмонд.
Я лежал неподвижно, стараясь не обращать внимания на ногу, давившую мне на спину.
– Давай, Куста! – гаркнул кто-то. – Бери шест и налегай, сынок. Это тебе не пароход, да и паруса мы поднимать не собираемся!
Ногу неохотно убрали. Арф ткнулся носом мне в лицо и лизнул в губы. Я пригнул его голову к мокрым доскам бато. Мы с Отой втиснулись сюда валетом, а Арф устроился между нами. В тусклом, пробивающемся сквозь дырочки свете – да ещё когда судить приходилось по одной только ноге – трудно было разобрать наверняка, но, похоже, Ота всё ещё спал. Спать он любил.
– Берегись, Ричмонд, Гарланды возвращаются! – радостно выкрикнул тот же голос.
С тяжёлым покачиванием, плеском воды и стуком шестов наша бато, судя по всему, выбиралась на стремнину реки Джеймс.
– Разворачивай, парни, и гони вниз по течению!
По двум длинным настилам, устроенным вдоль бортов бато, зашаркали ноги. Лодка натужно застонала, развернулась и стала быстро набирать ход.
– Левее, левее, левее-е… Куста, держись!
Мы обо что-то с грохотом ударились. Затем последовал ещё один удар, и ещё, а следом раздались крики и хохот. Нога Оты дёрнулась; я сильно ущипнул её. Он немного подумал, а затем его невидимая в темноте рука сжала и одобрительно похлопала меня по лодыжке.
Удары о камни продолжались ещё несколько минут, а потом мы вышли на спокойный участок. Лодочники с шестами мерно зашагали взад-вперёд по бато. Когда стало совершенно ясно, что Линчберг скрылся из виду, я попытался сесть. На это ушла целая минута: Арф, полы моего сюртука и ноги Оты – всё перепуталось. От сильного запаха табака у меня слегка кружилась голова. К тому времени, как я наконец высунул голову и плечи из-под тяжёлого брезента, вся команда бато уже тыкала в меня пальцами и возбуждённо галдела. Мой воротник съехал набок, а красный шейный платок наполовину развязался.