Чтение онлайн

В ответ прогремел залп, одна из пуль пробила куртку, чудом не задев тела. Укрывшийся за тем же домом маг за шиворот выдернул крикуна из опасной зоны.

— С ума сошел! Ты кого и в чем убедить хочешь?

Пэдди с недоумением осмотрел простреленную одежду.

— Как кого? Их. Они ж наши, кельты. И в своего стреляли. Но почему? Мы ж договаривались, чтоб своих не убивать.

Прекрасно! Осталось только сплюнуть со злости. Впрочем, откуда этому бунтарю из хлева знать, как работает боевая магия.

— Ты пойми, олух, они сейчас себе не командиры. За них офицеры решают, кому стрелять, а кому самому под пули лезть. Это ж армейское заклятье подчинения, понимать надо.

— А разрушить его? — встрял в разговор младший брат. — Ну как это, которое на входе защиту держало?

О господи, откуда ж столько умных на один несчастный двор.

— Кто развеет? Такое никакому магу не под силу, оно ж базовое, пока само не развеется, никто ничего не сделает. Или пока офицеров не убьют, вот это сейчас главное.

— Само развеется? Когда? — Братья спросили одновременно.

— Через пару дней, не раньше.

Эймон вздохнул. Вон оно как. Оказывается, солдаты привязаны к офицерам заклятьями. Тогда понятно, почему нет ничего подобного на флоте. На каждый корабль мага не посадишь, нету их в таком количестве. Даже в эскадре держать мага не имеет смысла. Любой корабль потонуть может, а морю начхать, пороховая ты обезьяна или великий маг, кого во всех странах берегут почище золота. Море любого в объятья примет.

Да еще корабли нередко с курса сбиваются, тогда поход может и два, и три месяца длиться. Бывает, что и по полгода в порт назначения добираться приходится. Здесь на магию полагаться нельзя. Развеется заклятье, почувствуют морячки волю вольную, тогда только и жди самого страшного — бунта, от которого нет спасенья.

— Так ничего нельзя сделать?

Странны дела твои, господи. Простой кельт к магу, лейтенанту, никак иначе, на «ты» обращается, словно так и надо. И его до сих пор в пыль не стерли.

— Почему? — Маг невесело усмехнулся. — Можно наплевать на цену да вырезать весь гарнизон. Народ сейчас заведенный, потери считать не будет. Но если из Даблина, — он так и сказал на островной манер, Даблин, — придет какой батальон наводить порядок, вам останется только на себя рассчитывать.

Пэдди лишь отмахнулся.

— Не годится. Нам и кельты, и солдаты нужны. Если удастся их на нашу сторону перетянуть, так считай половина дела сделана. Один солдат хоть пару-тройку добровольцев обучит, вон их у нас сколько, хоть полк набирай. Храбрых, сильных, только без умения чего они стоят? А там же, в казарме, еще и капралы с сержантами, а то и унтер-офицеры сыщутся. Тоже из наших, из кельтов. Ты представляешь, если и с ними договориться получится?

Однако! Братишка от скромности не умрет. Эвон разошелся, полк ему подавай. Но вот казарму надо взять. И быстро. Маг, получается, помочь не сможет. А моряк? Что такого моряк умеет?

Демон! Точно спешить надо — над крышей казармы взлетел голубь, стрелой рванулся в сторону Дублина. Сколько осталось времени?Часа полтора у островитян уйдет на сбор по тревоге, а вот сама дорога проблемы создаст. Придется карателям или в поле ночевать, или завтра утром выступать. Тогда как раз к вечеру доберутся. Разведка нужна… Плевать, о ней потом подумаем. В любом случае, до темноты казарму надо взять!

Вновь окинул взглядом гарнизонные постройки. Конюшни, склады, сеновал, уже растащенный для поджога. Еще дом. Каменный, добротный. Точно, тот самый штаб, где утром его приговорили. Господи, словно жизнь прошла с того утра.

Дальше… это что? Ха, как говорит знакомый капитан, появляются варианты.

— Пэдди, видишь, ствол из-за угла торчит? Кати пушку сюда. И, если еще найдете, все сюда катите. И ядра, порох… нет, это все только отыщите, я сам отберу, что потребуется.

Потом перевел взгляд на мага.

— Господин лейтенант, ну хоть где офицеры находятся, хоть примерно подскажите! Сможете?

Пауза. Всего на мгновение, но собеседник замер, решал, как реагировать на обращение. Тыканье проглотил и не заметил, а тут замер.

— Ты вот что, Эймон, да? Эймон Линч, точно. Ты меня э-э… Микки зови. Прохожий я, возвращаюсь из Доблина в Ольстер. И боже тебя упаси еще где вспомнить, кто я такой. Сам, конечно, виноват, проговорился. Или ты понял, когда я тебя лечил? Так, черт тебя возьми, не заставляй об этом пожалеть.

Микки, надо же, прохожий, эдакий простецкий парень. Спасибо, пастухом не назвался. Говорит без крика, словно о пустяке, даже смотрит куда-то в сторону. Но сомнений нет — предупредил благодетель в последний раз. Не следует искушать судьбу.

— Понял. Навсегда понял. Но что насчет офицеров?

Вздох облегчения и легкая усмешка.

— Помогу. Как только будешь готов наводить, тогда и подскажу. Даже от пуль защищу, но только на десять минут. Так что поторапливайся там.

Легко сказать «поторапливайся». Эймон окинул взглядом площадь, как бывало смотрел на какую-нибудь оседланную пиратами узкость, через которую любой ценой надо провести конвой.

До проклятой казармы кабельтов, даже меньше. Выстрел будет практически в упор. Но и в ответ промахов ждать не приходится. Тем более, что офицеры свое дело знают — посадили на крыше не меньше двух взводов, в результате все попытки подкинуть сено для поджога заглохли, да и то, что успели сложить, поджечь уже не выйдет. Вон пяток трупов лежит — красноречивое подтверждение.

Бунтари укрылись в трех других домах, огораживающих площадь. Хорошо, что успели их захватить, иначе б совсем грустно было. Обстреливают военных, но это скорее для острастки, ибо лупят просто в ту сторону, а уж о том, чтобы стрелять залпами, об этом даже мечтать бессмысленно.

Вот если удастся разбить двери, тогда да, толпа ворвется, сомнет любую оборону. И в клочья порвет защитников. Которых, как выяснилось, надо сохранить. Тут только на ма… в смысле, на Микки вся надежда.

Так, пушки подкатили. Целых пять! Трехфунтовых, то, что надо. А это чего там скрипит и трещит? Мама дорогая, двенадцатифунтовую прут! Грозную, но именно сейчас бесполезную.

— Бросьте этого зверя, где порох и ядра?

— Идите за мной, господин капитан, — ответил коренастый кельт средних лет, кивнув, отчего длинные сальные волосы взметнулись черной волной.