Чтение онлайн

— Немного, — признался князь.

— Тогда ты должен понимать, что изуродованный храм не сможет отражать даже то жалкое количество «священного огня», которое доходит до Роглуара. А без него весь твой круг просто зачахнет.

— Хочешь сказать, Роглуар существует, пока цел храмовый комплекс?

— Именно.

Таймар не верил Огайре. В вынужденных взаимоотношениях колдунов и людей он видел лишь потребительский мотив, причем с обеих сторон. Люди прибегали к помощи магов, потому что не обладали и десятой долей их возможностей, а маги пользовались людьми, как лопатами для разгребания сточных ям.

У каждого ссыльного мага была такая ямка, из-за которой он, собственно, и низвергался в Роглуар. У кого-то побольше у кого-то поменьше, но она всегда имелась. Иной раз маги по неосторожности или из благородства давали клятву отплатить за услуги и попадались на крючок, как Огайра. Но даже в этом случае они не делали ничего сверх данного обещания и всегда старались извлечь из мероприятия свою выгоду.

В чем она заключалась теперь, — Таймар не знал, но был абсолютно уверен, что неспроста Огайра притащил их в храм. Может, жрецы приносили человеческие жертвы или им просто не доставало слуг, потому маг и затребовал двадцать его лучших воинов. А может, дело было вовсе не в них. Угадать мотивы колдуна Таймар не мог, потому как не понимал, чем живут эти отшельники мира сия, и просто спросил:

— Что будет с моими людьми?

— Какими именно?

— Теми, что останутся отвлекать жриц.

— Служители храмов — не сторонники насилия, поэтому постараются оставить им жизнь.

— А потом?

— Это будет зависеть от того, как сильно они достанут этэри. Скорее всего, им подчистят память и отправят туда, откуда они пришли. Этери Валамара поступили бы именно так. Как поступят ваши жрецы, — я не знаю.

— Хорошо, а что за участь ожидает тех, кто пойдет со мной?

— Тут все сложнее, — повёл изящной, словно нарисованной бровью Огайра. — Выживут немногие, всё будет зависеть от изначальной частоты их вибраций, поэтому я сам отберу людей, которые пойдут с тобой в Валамар.

Огайра потребовал всем воинам выстроиться в шеренгу и долго ходил вдоль них, иногда брезгливо касаясь того или иного солдата. Наконец, смотрины были окончены, и утомлённый маг назвал десять человек.

— Я предпочел бы заменить некоторых солдат, — проговорил Таймар, отводя его в сторону. — Большая часть сильных и умелых бойцов осталась в той двадцатке, которая участвует в отвлекающем манёвре. А в Валамаре мне нужны лучшие из лучших.

— В Валамаре тебе нужны живые! Те, у кого есть шанс уцелеть в золотых водах, стоят перед тобой. Я не жалую затею твоего отца, но и мясником быть не намерен. Пойдут только те, кого выбрал я. Остальные пусть готовятся к дебошу в храме.

Таймар выругался, в очередной раз проклиная отцовскую любовь к магическим ухищрениям. Он начинал соглашаться с мнением Шемы о том, что власть, построенная на чужой силе, которую вдобавок плохо понимаешь, слишком неустойчива. Возможно, прибегнув к помощи магов, его отец действительно совершил роковую ошибку. Но, так или иначе, он исполнял волю императора и, значит, должен был довести дело до конца. Тем более, что не привык отступать.

— Позволь заменить хотя бы одного воина, — ненавидя себя за тон, процедил Таймар.

— Какого? — устало спросил маг.

— Мне нужен капитан.

— Этот звероподобный верзила? — хмыкнул Огайра, снова вздёрнув свои идеальные брови ко лбу.

Князь согласно кивнул.

— Будь по-твоему, — пожал он плечами. — Но учти, у Харуха шансы пройти испытание в гроте равны нулю.

— Ты сам сказал, что участь моих солдат умирать за меня. Я бы хотел, чтоб Харух, когда отдаст концы, был как можно ближе к своему командиру.

На удивление Таймара, Огайра не стал спорить и согласился с некоторой рокировкой в угоду княжеской прихоти.

Таймар подошел к изрядно помятому в процессе перехода ящику с провиантом, который его солдаты никак не хотели оставлять в городе, и отыскал в нём три умело припрятанных бурдюка с чаилом. Он обвёл внимательно наблюдавшую за ним команду насмешливым взглядом.

— Ни за что не поверю, что это всё, что вы с собой взяли, — проговорил он, потрясая спиртным.

Солдаты молчали.

— Мне нужно ещё.

— Князь? — округлил глаза Харух, удивлённый тем, что его командир проявляет интерес к выпивке.

Таймар Маелрах крайне редко пил сам и солдат своих держал в строгости. Пирушек он их, конечно, не лишал и дозволял брать в поход по чарке на брата. Но излишеств не терпел, и все его люди это хорошо знали, а потому давно научились припрятывать маленькие плоские фляги с пятидесятиградусным чаилом.

— У большинства из вас сегодня будет отменная пирушка, — серьёзно проговорил Таймар. — Чем больше вы припрятали этого пойла, тем лучше. Так что давайте-ка потрясём карманами и вынем все заначки.

Вздыхая, солдаты выудили своё добро, и князь удручённо покачал головой, но корить за ослушание на этот раз не стал, а велел отобранной магом двадцатке выпить всё содержимое.

— Но, князь! — воскликнул Харух, стараниями Таймара оказавшийся в команде купальщиков. — Если они выдуют всю эту бормотуху за раз, то не то что храм взять, но даже и его ступени-то одолеть не смогут.

— Огайра сказал, что захватывать храм им ни к чему. Нужно лишь наделать шума. А вот как объяснить причину своего визита, он не поведал, — Таймар сощурил глаза и хитровато улыбнувшись, пояснил: — Пока продираемся сквозь чащу, двадцатка «дебоширов» успеет надраться и явится в храм, как ушедшая в самоволку солдатня, мечтающая хоть одним глазом взглянуть на жриц Тива-Яо. Напоёте там, что слух об их красоте дошел до самого Вайрука, и вы просто хотели удостовериться, что он правдив. Если Огайра не лжёт, жрицы не станут вас убивать, а просто вышлют за пределы Каовельи.

— План хорош, мой господин, — согласился Симаш — здоровенный детина с прыщавым лицом. — Мы устроим там знатный переполох.

— Вот и отлично, будешь за старшего.

— Слушаюсь, — пробасил детина, растягивая рот в скабрезной улыбочке и почесывая в паху.

— Без глупостей, Симаш, жрицы должны остаться не только живыми, но и невредимыми. Если вы попортите хоть одну бабу, вас вряд ли отпустят. Оставят в рабах, — горшки ночные за стариками чистить.

Огайра план Таймара никак не прокомментировал, лишь наблюдал, как лучшие воины княжеской армии надираются в хлам, пытаясь пробраться сквозь непролазные чащобы каовельского леса.

К концу дня вымотанные и действительно изрядно подпившие солдаты добрели до места. И тут с бывалыми воинами случилось такое, чего никогда не происходило — они впали в глубочайший экстаз, и виной тому стала вовсе не огненная вода.

Выросших под песнь ударяющихся клинков и свист пуль солдат, что принимали смрад столичных канализаций за воздух, словно молнией поразила чистота и прозрачность воздуха, наполненного ароматами цветов и трав. Они озирались по сторонам, как дети, срывали диковинные цветы, вдыхая их запах, словно ничего прекраснее в их жизни и не встречалось — хотя, чего греха таить, не встречалось. Но благоуханный воздух был не единственным чудом этих мест. Зрелище, представшее перед путниками, как только те выбрались из чащобы, чуть было не отрезвило всех, грозя сорвать план князя.