Чтение онлайн

— Дело сделано. — Иван обстучал руку об руку. — Надеюсь, ночь пройдет спокойно.

— Да хватит уже впечатлений. Столько всего произошло, ни одной психике не выдержать. — Алёна подошла к пологу на окне и постучала по нему.

Он заледенел до твердого состояния. Стенам дома снова предстояло перенести очередной перепад температуры. Иван набрал ведро угля, чтобы переночевать. Ветер стих из-за чего над поселком повис печной дым, очень напоминающий о зиме, настоящей зиме. У подъезда ходила с пустым ведром Софья Марковна.

— Иван, чтобы не переходить тебе дорогу, скажи, где снега набрать. Вода закончилась, а тут один лёд.

— Оставьте ведро, я занесу домой уголь, вернусь и наберу вам. Тут снег везде грязный. Чистый остался под козырьком склада. Сами вы не дойдете, переломаете ноги, тут везде каток. — Предложил Иван свои услуги.

— Вот, спасибо. Я тебя тут подожду.

— Иди, Вануйто, я сама уголь отнесу. — Посоветовала сестра.

— Ладно. — Иван отдал ей ведро.

Забрал у Софьи Марковны ведро и мелкими шажками отправился к складу. Ветер местами так отполировал лёд, что устоять не было никакой возможности. Иван упал, громыхнув ведром. Пришлось идти по сугробам, ломая наст и набирая под штанины снега. Отойдя от домов, он услышал звуки, напоминающие ворчание. Они шли со стороны разлома. Красный отсвет, отражавшийся в небе, менял интенсивность, то затухал, то становился ярче. В земной трещине происходили пугающие процессы, дающие понять, что ничего не закончилось, неприятности можно ожидать в любой момент.

«Ворчание» передавалось по земле. Тяжелая створка первой двери от передающихся по земле вибраций соприкасалась с металлическим косяком своеобразной азбукой Морзе. Иван постоял, прислушиваясь к звукам. Обычно, когда он оставался в одиночестве, его интуиция работала лучше. Сейчас она молчала. Он разломал наст под козырьком склада. Сюда не падали камни после взрыва и не попадала сажа, потому что ветер дул в другую сторону. Набрал полное ведро, утрамбовав снег как следует и вернулся к дому.

Софья Марковна приплясывала на месте.

— Замораживает опять. Ты упал что ли? — Она протянула руки к ведру.

— Да, я же говорил, скользко. Ведро вам немного помял.

— Да бог с ним. Сам не ушибся?

— Нет. Если кто-нибудь еще соберется набрать снега, скажите, что под козырьком склада чистый, а в остальном полно земли и сажи. — Посоветовал Иван. — Спокойной ночи, тетя Софа.

— Спокойной ночи, Ванюш. Спасибо тебе.

— Пейте на здоровье.

В квартире после улицы показалось очень жарко. Иван скинул куртку и разулся. Мать кипятила на плите чайник. Алена копалась в своих сумках.

— Вот, радостно сообщила она. Я думала, что оставила их в другой сумке. — Она вынула прозрачный полиэтиленовый пакетик с печеньем. — Простите, что поломанное, по поездам моталось, да по машинам.

— Да ерунда какая. — Обрадовался Иван. — Больше всего мне сейчас хочется чая с печеньем. Я даже мечтал об этом, и вот моя мечта сбылась.

— Вся жизнь такая. Вокруг творится апокалипсис, который ты не заказывал, создающий кучу проблем, которых тоже не планировал, мечтаешь о чае с печеньем и раз, вселенная дает тебе исполнение мечты. Вот тебе чай, а вот печенька, радуйся. Вселенной для тебя ничего не жалко. — Саркастически пошутила Алена. — Справедливо? Конечно, справедливо. Это как отрубить человеку руки, а потом пришить мизинчик, чтобы порадовать его.

— Ты не права, сестра. Кто-то заказывал конец света, а кто-то чай и каждый получил своё. — Рассудил брат.

— Нафига мне конец света, если я его не заказывала?

— Не умеешь ты мыслить масштабно, потому и приходится жить внутри масштабов других людей. — Пошутил Иван.

— Мам, откуда у этого оленевода берутся такие мысли? — Алена направила на брата указательный палец.

— А что тут удивительного? Иван в Тихом как президент, всё на нем держится. Учитывая, что он сам пробился на эту должность, значит, не дурак.

— Вот именно, не дурак. Это именно та характеристика, которая его правильно характеризует.

— Ты просто плохо знаешь брата, Алён. Придумала себе, что он необразованный, простоватый, со спорной родословной, а он поумнее многих. Особенно тебя.

— Ма! — Возмутилась Алена.

— Что, ма, говорю, как есть. Если бы я из вас двоих выбирала с кем доживать, уж прости дочь, но выбрала бы не тебя.

— Мам. — Теперь уже Ивану стало неловко. — Аленка тоже поумнела и еще поумнеет, просто мы забаловали её в детстве. Оба будем доживать у неё за это. И внуков воспитывать правильно.

— Дураки мои. — Мать улыбнулась.

Чайник засвистел. Мать разлила чай всем в железные кружки из комплекта, которым пользовался Иван на вахте. Никакой другой целой посуды не осталось, кроме железных мисок и этих кружек. Аромат чая с сушеными ягодами разлетелся по всей кухне. Алена высыпала печенье в миску и поставила на центр стола.

— Угощайтесь, это вам привет из Екатеринбурга.

— Ну, здравствуй, город, укравший мою дочь. — Мать взяла печенье. — М-м, как я и думала, немного приторно.

Алена не поняла, как отнестись к замечанию матери.

— У вас с Вануйто юмор стал одинаковым. Вы дурно друг на друга влияете. — Произнесла она без тени обиды.

— Вкусное печенье. В Уренгое такого не пекут. — Оценил Иван вкус гостинца. — А я так вообще выбирать сладости не умею. Мне чем ярче упаковка, тем кажется вкуснее будет.

— Не удивлена. — Поддела его сестра. — Типичный принцип выбора для аборигенов.

— Так, дети, хватит этих ваших пикировок. Вы уже давно выросли из противного подросткового возраста. Давайте лучше обсудим, как нам жить дальше. Месяц, осень и так далее. Что можно запасти впрок, припрятать от людей, если до нас так никто и не доберется. — Предложила мать серьезным тоном. — Ты уже думал об этом? — Обратилась она к сыну.

— Насчет припрятать, не думал. Но если непогода затянется, я пойду в Уренгой пешком или на снегоходе поеду. Туда уж точно какие-нибудь спасатели приедут, все-таки не последний поселок в наших местах. Шесть тысяч народу живет. Это не наша дикарская община о трех десятках человек. — Поделился Иван планами.

— А это не опасно? Земля потрескалась, свалишься и шею свернешь на снегоходе-то. — Испугалась мать.

— Вообще их видно даже на снегу, но вероятность не заметить небольшую трещину, припорошенную снегом, нельзя исключать. Поэтому пойду пешком. Два дня и я там. Палатку возьму, газ, ружье, рыбы. Ничего со мной не случится. В первый раз что ли. Найду тех, кто представляет власть, сообщу о нас, узнаю, что планируют. Если ничего не планируют, добьюсь, чтобы выделили продукты, газ, лекарства, витамины какие-нибудь.

— А если не выделят, нахрен пошлют? — спросила Алена, не слишком веря в то, что им захотят помочь.

— Это маловероятно. — Засомневался Иван. — Мы же люди, такие же, как и жители Уренгоя. Нельзя от нас отмахнуться, как будто мы не существуем. Романа Витальевича найду, он там не последний человек, поможет. А я колышки буду ставить по дороге, чтобы назад по проторенной дорожке на снегоходе с прицепом вернуться.

— А снегоход тебе кто даст? — Алена была уверена, что брат фантазирует.