Ответишь
Шрифт:
— Да, денег в обрез…
Хотя Артем порывался сунуть мне денег на обед. Но…я категорически отказалась. Само собой. Оплатил такси и то неуютно себя почувствовала.
— Фим…
— Нет, Артем. А если переведешь, то сразу же верну обратно.
— Черт. Просто тупо купишь себе какой-нибудь еды…
— У меня принципы, ясно? Иначе я буду плохо себя чувствовать.
— А я, по-твоему, как должен себя чувствовать, зная, что моя девушка останется голодной?
— Ну, пока что я не твоя девушка.
И тут он схватил, прямо у ступенек универа, и грубо притиснул к себе.
— Моя, — чуть не зарычал мне в губы, до минимума сближая наши лица. — Понятно? И если ещё хоть что-то попытаешься выкинуть, хоть что-то даже отдаленно похожее, как на вечеринке…
Прерывается, но я уже на взводе. Спорить с ним, сталкиваться с ним интересами — это то, что я просто не могу не подхватить.
— Что? Ну, что? — подначиваю.
— Убью, — рычит. — Ясно?
И как же в этот момент он мне напомнил прежнего Волкова. Злого, порывистого и нетерпимого.
И вместе с тем, настолько сильным и горячим жаром обдает между ног, что еле устоять.
— Кого? Меня или парня, что ко мне подойдет только лишь за тем, чтобы поинтересоваться чем-нибудь незначительным? — пытаюсь язвить.
Но не выходит.
Потому что, на самом деле, сейчас уже не смешно ни мне и не ему.
— Его. Тебя…для тебя у меня будет особое наказание. Какое, тебе лучше лишний раз не знать. Все, иди.
Отталкивает, и я, убедившись, что всё ещё могу стоять, стремительно от него убегаю.
— Фим…
Аленка.
Маяк моего спасительного возвращения в реальность.
— Ты снова в воспоминаниях о только лишь поцелуях с Волковым?
На слове «только лишь поцелуи» вредная подруга изображает в воздухе кавычки. Черт, у меня что, все на лице написано, что ли?
Черт! Да я вообще о деньгах вначале думала, а вовсе не о Волкове! Не знаю, как так сместилось все.
Кстати, и правда, о деньгах, за всеми этими событиями я даже не знаю сколько в итоге точно у меня осталось.
И пока шагаем к месту моей предполагаемой работы, что очень удобно расположена всего в паре остановок от универа, открываю рюкзак и лезу в отделение с деньгами.
Проинспектировать нужно. На карте знаю, немного. Плюс ещё сегодня я покупала кофе два раза и булочку. А наличкой вроде бы тысячи две оставалось…
Но…неожиданно у меня в руках оказываются дополнительно две пятитысячные купюры.
Это…это что?
Шурупы крутятся быстро, два и два складываю мгновенно. Ведь Волков, когда грозил убить, стоял очень близко и стискивал. Или подложил раньше, в квартире, пока рюкзак лежал возле вешалок?
Это...это называется "на обед"?
И главное, наличкой, не переводом, в секунду обратно не перевести, теперь ищи банкомат.
— Фим, ты чего застыла? Опоздаем, — дергает за руку Аленка.
— Ничего.
Сцепив зубы, засовываю купюры обратно и, делать нечего, несусь за подругой, работа теперь необходима, как никогда. Я ведь такую прекрасную месть уже придумала.
Ну, ничего, Волков, посмотришь, ещё разберусь с тобой...
Глава 28
Кофейня встречает нас густым ароматом жареной арабики, звоном посуды и уютным полумраком, который, кажется, создан специально для того, чтобы расслабиться и спрятаться от проблем.
— Отличное место, — бормочу. — И почему я здесь раньше не была?
— Паш, мы пришли! — кричит Аленка куда-то в глубину.
Подталкивает меня к деревянной барной стойке.
Дверь распахивается, и к нам выходит худой высокий парень с татуировкой, выползающей из-под воротника черной футболки. Его запястья также покрыты татуировкаи.
— Это Фима, — представляет меня Аленка. — А это Паша, он работает в утренние часы.
— Привет, Фима, — говорит парень и улыбается приятной дружелюбной улыбкой.
— Привет, — здороваюсь.
И тоже непроизвольно улыбаюсь.
— Как настроение? Норм?
— Отличное.
— Хорошо. А опыт есть?
— Нет. Но я быстро учусь, — уверяю, глядя ему прямо в глаза.
После напора Волкова, этот администратор кажется мне безобидным котенком. Меня сейчас вообще сложно чем-то напугать. Но все же и расслабляться не стоит.
— Это хорошо, — хмыкает Паша и переглядывается с Аленкой. — Тогда... Фартук...на держи.
И вкладывает мне в руки фирменный фартук кофейни.
— Два часа стажировки, посмотрим, откуда у тебя руки растут. Если не разобьешь ничего, тогда берем.
— Не разобью, — уверяю.
Я киваю Аленке, которая показывает мне большой палец вверх, и иду к зеркалу переодеваться.
Работа — это именно то, что мне сейчас нужно. Механические действия. Руки заняты, голова тоже.
Почти, потому что эти две проклятые бумажки в рюкзаке жгут мне все нервы.
Десять тысяч.
Для кого-то — мелочь, один раз сходить в ресторан. Для меня сейчас — спасение. Но от него… от Волкова это ощущается как подачка. Как ошейник.
Он думает, что купил мое спокойствие? Что я теперь буду послушной девочкой, которая благодарно заглядывает ему в рот?
Опять же, закрою глаза на его невесту и предстоящую женитьбу…
Размечтался, гад.
Пока я переодеваюсь и мою руки, внутренний монолог про Волкова и деньги немного затихает, уступая место страху перед огромной хромированной кофемашиной.
Приближаюсь.
Она шипит, плюется паром и выглядит как пульт управления космическим кораблем.
— Не дрейфь, — подмигивает Аленка, вставая по левую руку от меня. — Она только выглядит страшной.
— Так, курс молодого бойца, — командует Паша, вставая справа. Теперь я зажата между ними. — Основа всего — эспрессо…
…Держишь холдер, вот так… Не бойся, нажимай сильнее…
Он показывает, с какой силой нужно трамбовать кофейную таблетку темпером.
О, Боже, что за странные термины.