Чтение онлайн

К слову, не сработало.

Потому что каждый раз, закрывая глаза, я видел только карий, голубой, грубые, прерывистые вдохи, мужской, древесный запах и прилив адреналина до самого основания моего позвоночника…

— Тебе есть что сказать в свое оправдание? — низкий, но твердый тон отца вырывает меня из неортодоксальных мыслей, от которых я сбежал, но так и не смог полностью избавиться.

— Думаю, вам пора спать, — отвечаю я спокойным тоном. — Как мне кажется, маме не слишком удобно.

— Единственная причина, по которой твоя мать испытывает неудобство, это потому что ты, похоже, решил скататься за пределы Нью-Йорка, не предупредив нас.

Я сглатываю, направляясь к нему, буквально заставляя себя не развернуться и не уйти.

Конфликты с отцом – и с родителями в целом – не входит в число моих любимых занятий.

Мой отец, Кирилл Морозов, – справедливый человек, преданный своей семье, но он также лидер нью-йоркской Братвы, что дает свои ограничения.

Садясь напротив него, я в очередной раз замечаю, насколько мы похожи. Мама всегда говорит, что ее гены даже не пытались. Если не считать моих глаз, которые больше похожи на ее, все остальное мне досталось от отца: резкая линия челюсти, темные волосы и то же самое выражение лица.

Папа – это более взрослая, более мудрая версия меня и один из моих образцов для подражания; второй – моя мама.

Он кладет телефон рядом с собой, его вторая рука обнимает маму за спину, а сам он пригвождает меня взглядом.

— Я жду объяснений.

— Каких?

— Не прикидывайся идиотом. Мы оба знаем, что сегодня – второй раз за две недели, когда ты внезапно уехал за пределы нашей территории, где ты находишься в наибольшей безопасности.

Я выдыхаю, но это никак не избавляет меня от тяжести, давящей на плечи.

— Я просто хотел навестить парней.

— В таких случаях ты всегда заранее нас предупреждал, но почему-то не в это раз. Мы оба понимаем, что это выходит за рамки нормы, и с твоей стороны это было безответственно, Вон. Без надлежащей охраны тебя могли похитить или, что еще хуже, убить. Ты думал о том, чем это может закончиться для нашей семьи? Для меня и твоей матери? Ты думал о последствиях?

— Прости, — слова кажутся тяжелее воздуха.

Он прав. Меня могли убить. Да, у «Язычников» на острове хорошая охрана, но в поездке туда и обратно безопасности было меньше, чем я привык.

Я не продумал все как следует.

Не так, как делаю обычно.

Потому что две недели назад я хотел увидеть его, поэтому просто взял и поехал. А сегодня мне также нужно было его увидеть.

Неважно, какие оправдания я себе придумывал – чтобы он не связался с Нико, чтобы я мог преподать ему урок.

Факт остается фактом: я поддался импульсивному желанию, потому что хотел увидеть Юлиана.

И что мне это дало?

Еще больше замешательства.

Еще больше сожалений.

Еще больше гребаного голода.

— Я не хочу тебя отчитывать, — папа вздыхает. — И уж точно не хочу относиться к тебе как к ребенку, учитывая, что ты взрослее некоторых мужчин средних лет в организации, но мы с тобой прекрасно понимаем, что это на тебя не похоже, сынок. Не хочешь назвать истинную причину?

Мудак с разноцветными глазами, которого я никак не могу выкинуть из головы.

Но я не могу сказать это папе, поэтому молчу.

— Это из-за расставания с Даникой? — он смягчает тон своего голоса. — Я знаю, что вы были вместе несколько лет, так что любое возникшее между вами недопонимание можно попытаться решить, если ты этого захочешь.

— Здесь нет никакого недопонимания, пап. Она мне изменила, и я никогда к ней не вернусь, — мой голос звучит твердо и ясно, но затем я снова смотрю на него. — А ты хочешь, чтобы мы снова с ней были вместе?

— Неважно, чего хочу я, когда дело касается твоей личной жизни, но скажу, что я не буду в восторге, если ты решишь быть с тем, кто тебе неверен.

Я улыбаюсь.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться, потому что она в прошлом.

— Хорошо, — он кивает. — Если дело не в Данике, тогда в чем? Что стало причиной таких перемен?

— Это не… — я замолкаю, потому что если я скажу, что перемен нет, то явно совру, и папа раскусил бы мою ложь в мгновение ока. — Я думаю о переводе в Королевский Университет.

Он приподнимает бровь.

— Откуда такая внезапность?

— Не скажу, что это прям внезапно. Все мои друзья там, а Даника, ради которой я остался в Нью-Йорке, теперь не имеет никакого значения.

— Не дай бог твоя мать это узнает. Она думает, что ты остался ради нас.

— И она права, — мягко говорю я.

— Но?

— Но да, я хочу перевестись. Хотя бы на год или два. Ты мне… позволишь?

— Не вижу причин быть против, если ты этого хочешь. К тому же мне всегда казалось странным, что ты не поехал следом за Джереми и остальными. Но твою маму придется убеждать подольше. Ты же знаешь, ей бы очень не хотелось жить с тобой на разных континентах.

— Я не собираюсь уезжать прямо сейчас, но…

— Ты хочешь, чтобы у тебя была такая возможность, — заканчивает он за меня, и я с улыбкой киваю.

Мне всегда нравилось наше взаимное с папой понимание, вплоть до того, что мы заканчиваем предложения друг за друга, потому что мы оба стратеги и очень целеустремленные.

Вот только прямо сейчас путь к моей цели – унаследовать его положение – омрачается одним осложнением, которое мне следовало раздавить еще давным-давно.

Но я этого не сделал.

И теперь оно меня преследует.

— Дай знать, когда захочешь уехать, и, ради всего святого, предупреждай нас о своих отъездах.

Я киваю.

Он встает и поднимает маму на руки как невесту на свадьбе.

— Я отвезу твою мать домой.

— Вы можете остаться в гостевой комнате.

— Все в порядке. Нам больше наша комната по душе, — он смотрит на маму. — Приезжай к завтраку, твоя мать тоже должно обо всем знать.

Я киваю и улыбаюсь, пока он с непринужденной легкостью выносит ее из дома.

Когда они уходят, я иду в ванну и принимаю самый ледяной душ из всех возможных, пока кости не промерзают, а кончики пальцев не синеют.