Чтение онлайн

Мои колени подгибаются сами собой, и я опускаюсь рядом с ним. Кровать прогибается под моим весом, и каждый сантиметр моего тела оживает.

Я сижу так какое-то время, пытаясь понять, почему в горле стоит ком. Это должно было ощущаться как визит к однокласснику или другу, но в итоге вызывает более… сильные чувства.

Сбивает с толку.

Больше похоже на покаяние.

Его толстые, длинные пальцы безвольно лежат на кровати.

Я смотрю на них.

Одну секунду, десять, двадцать…

Смотрю так долго, что тишина начинает царапать мне ребра.

Затем протягиваю руку.

Не знаю, зачем я это делаю. Даже не осознаю этого, пока мои пальцы не касаются его – медленно, неуверенно – прежде чем смыкаются на его руке.

Она теплая.

Это первое, что меня удивляет. Тепло. Доказательство того, что его пальцы больше не холодные и он жив.

А второе – что я не хочу его отпускать.

Это понимание обрушивается на меня, как удар исподтишка. Дыхание сбивается, а по позвоночнику пробегает дрожь.

Я инстинктивно крепче сжимаю его руку, и что-то острое скручивается в животе, расширяясь в груди и проникая в кровь.

Что это, черт возьми, за чувство?

Я не должен его испытывать. Как будто вот-вот выпрыгну из собственной кожи от одного только ощущения его руки в своей.

Нет. Это неправильно.

Особенно с ним.

Тем не менее мое сердце бешено колотится, – слишком громко в этой тишине, – и ему абсолютно наплевать на мои логические мысли.

Я пытаюсь отдернуть руку, но она не слушается. И не знаю, то ли это потому, что я боюсь его отпустить, то ли потому, что что-то внутри меня уже решило, что я не смогу.

И не стану.

Так что я сижу на кровати, пока пищит монитор, трусливо держа его за руку, надеясь, что он не проснется, и до ужаса боясь, что может все-таки открыть глаза.

— Что, черт возьми, ты со мной сделал, Юлиан? — шепчу я, крепче сжимая его руку.

В этот момент я понимаю, что мои губы покалывает. Не абстрактно или от нервов, нет. Это реальное, физическое ощущение, от которого кожа покалывает и одновременно горит.

Поток воспоминаний проносится сквозь меня, сметая все на своем пути, несмотря на мою решимость похоронить их все.

Пещера.

Тишина.

Дрожащие вдохи.

Его губы на моих.

Я уже собирался заснуть, обняв его, чтобы согреться, как он и сказал. И даже испытал некий дискомфорт, когда сделал это, чувствуя его мышцы под своими и утопая в его запахе.

Теперь, держа его за руку, я понимаю, что это был не дискомфорт, а нечто большее.

Проклятие.

Голод.

Нужда.

Однако в пещере я попытался заглушить эти мысли, проваливаясь в сон, но проснулся в ту же секунду, как почувствовал прикосновение его губ к моим.

Я до сих пор все помню. Скольжение кожи по коже.

Сбитое дыхание.

Жар.

Нерешительность.

Поцелуй был настолько мягким, что я подумал, будто это сон, но удар в моей груди был настолько сильным, что я был уверен, что он почувствовал, как он отдается во мне и ударяет ему в спину. Я не открыл глаза. Не смог. Не знал, как реагировать, или, того хуже, какое выражение лица сделать.

Но теперь…

Теперь я смотрю на его губы.

На едва заметную припухлость его нижней губы и мягкость, несмотря на их бледность.

Мои собственные губы приоткрываются. В горле пересохло, и все же язык ощущается толстым и тяжелым, воздух застревает в легких.

Что я делаю?

Это не похоже на то желание, что я ранее испытывал, и оно пугает меня до чертиков.

Я натурал. И никогда не смотрел на парня и не чувствовал себя… так. На взводе, слегка нервным, парализованным страхом, желанием и безрассудством.

Не говоря уже о том, что я целовался и дурачился только с девушками, как и он, учитывая все наши разговоры о сексе и девственности, которые мне по какой-то причине не нравились. Мне не особенно нравилось слушать, как он рассказывает о своих секс-похождениях, что странно, потому что я постоянно слушаю, как об этом говорят Нико и остальные.

Его рука в моей явно не девичья, более толстая и мужская, с выступающими венами на тыльной стороне, и все же она кажется самой теплой и красивой рукой, которую я когда-либо держал.

Не уверен, то ли это потому, что наши руки примерно одного размера, то ли потому, что я ценю ощущение твердых мозолей, но мне определенно это нравится куда больше, чем чьи-либо еще.

А не должно.

Я думаю о Данике – ее мягком голосе и красивой улыбке. Но любой трепет эмоций, который я испытываю к ней, меркнет по сравнению с чертовым торнадо, ревущим во мне сейчас.

Это не логично и не безопасно.

Но это неоспоримо реально.

И я хочу кое-что проверить, чтобы узнать, был ли тот удар в груди, когда он поцеловал меня, случайностью.

Я наклоняюсь вперед, в равной степени напуганный и импульсивный, и касаюсь губами его губ.

Одна секунда.

Две.

На этот раз никакого удара. Нет. Потому что все просто замирает.

Но это всего лишь затишье перед бурей.

Вскоре после этого в центре моей груди начинается взрыв, резкий и всепоглощающий, но настолько правильный, что мне хочется, чтобы он никогда не заканчивался.

Все мое тело реагирует на одно лишь прикосновение наших губ. Живот скручивает, грудь сжимается, а сердце – блять, мое сердце чуть ли не выпрыгивает из груди в попытке дотянуться до него. Каждый нерв искрит. У меня текут слюнки от желания большего.

Еще.

Еще.

Это всего лишь его губы. Всего лишь поцелуй, который таковым даже не ощущается. Нет.

Я уже целовался, но это никогда не ощущалось настолько сокрушительно – а он даже не отвечает на мой поцелуй.

Этот поцелуй другой. Как все, чего я когда-либо хотел, но никогда не позволял себе иметь.

Мои глаза горят, и не уверен, то ли от растерянности, то ли от адреналина, то ли от чистой паники при осознании того, что мне это нравится.

Что мне нужно снова это почувствовать.

Что я хочу больше.

Я прижимаюсь к его губам глубже, нервно, но с жадностью. Мой язык, дрожа, скользит по его нижней губе. Все мое тело трясет, пока я прижимаюсь к нему, сердце колотится так яростно, что кажется, будто может не выдержать под тяжестью желания к нему.