Чтение онлайн

— Мужа своего не встречала больше?

— Как же? Нынче склад сторожит. Пенсии не хватает. При двух сыновьях отдельно живет. Его с квартиры выгнали, когда жена его померла от рака. Он дачу подремонтировал и там дышит. Порой без хлеба неделями сидит.

— А его за что выбросили дети?

— Они не родные. Тут вон свои, и то… А с чужих какой спрос? Чуть не то слово — выметайся. Нынче такие детки, лучше их не иметь! — вздохнула женщина.

— Чего ж не помиритесь с мужем?

— А на что мне эта чума? Я без него в сто раз легче дышу. Он никуда не годный. Всю жизнь в сапожниках пробыл. Ну а в городе — не в деревне, теперь валенки прошить никто не понесет. Обувь иной стала, не по его рукам. Вот так-то и не стало спроса на кондовое. Пришлось в дворники идти. А и там машинами заменили. Они метут быстрей и лучше. Теперь вот в сторожах. Но хозяин недоволен. Говорит, что, если доски так же будут пропадать, заменит его другим мужиком. Оно и понятно. Убытка никто не потерпит.

— Мария, а чем торговал ваш магазин?

— Он отродясь продовольственный. И теперь тоже.

— Сколько получала?

— Тогда другие времена были, все имели оклад — семьдесят рублей. Мне полставки уборщицы платили.

— Но здесь сменщицы пока нет.

— И не надо! Сама, одна работать буду.

— А с жильем как?

— В самом ларьке. Сыщется угол на полу, и ладно. Постелю себе матрас, это ж не на голой земле. Не сдохну. И не такое перенесла.

Мария за разговором убирала в доме. Вымыла полы, вытерла пыль, почистила кафель на кухне. Работала она неспешно, но основательно. Сама находила себе дело и старалась не мешать Леле. Ту радовало трудолюбие Марии. Она ни минуты не сидела сложа руки. Вот опять за двери взялась — пятнышко увидела.

— Мария, а ты мужа любила?

— Родители велели за него выйти, я послушалась.

— А свой парень был, кого любила?

— Имелся. Он и не знал, что я по нем вздыхаю. Я ж три зимы тенью за ним ходила. Илюшка на гармошке здорово играл — так, что ноги сами в пляс шли. Ну, подморгнет, случалось, я краснею. Он хохочет и озорными глазами смотрит на меня. Даже жарко становилось. А Илюшка, едва веселье закончится, застегнет гармошку, закинет на плечо в нашем хороводе и не видит моих страданий. Ну, однажды осмелилась. Частушку спела. Вроде в шутку о своей любви сказала. Он проверить захотел и остановил возле калитки, позвал погулять. Мы с ним целых три месяца ворковали, до осени. Все кусты и стога нашими были. Сколько цветов он мне дарил! Все палисадники в деревне ощипал. Красивое было лето, да скоро закончилось. Осенью забрали в армию. А через месяц меня замуж выдали. Получил письмо от милого мой отец. Порвал его в клочья, ответил, что я замужем, мол, больше не тревожь. Семейной стала. Так и разлучили. Он после службы в деревне не появился никогда.

— Жаль, что так сложилось, — пожалела Лелька бабу.

— Потому не искала и не жалела о своем муже, когда ушел от меня. Занудливый, жадный он был. И все поучал, ругал, никогда не смеялся. Наверное, не умел. Честно говоря, ни разу о нем не пожалела, дышать стало легче. В доме будто солнце взошло. Но скоро погасло, когда свекруха появилась.

— Надо было выгнать!

— Греха боялась, потому терпела все.

…Лелька смотрела на женщину удивленно, не понимая, как можно выйти замуж по слову родителей, за нелюбимого. И у нее были суровые отец и мать, но их строгость знала пределы.

«Хотя чего это я так близко принимаю к сердцу ее судьбу? Мне тоже досталось от жизни на орехи. Но никому не жалуюсь, держусь как могу», — подумала Лелька. А вечером Евгений рассказал жене, что побывал сегодня в пивбаре:

— Вот тебе выручка за три дня. Я оставил Юльке на завтрашний день для разгона. Молодчина баба, разворотливая, деловая. Она уже раков заказала. И знаешь кому? Пацанам, какие недавно ваш пивбар грабили. Я слышал разговор, и как же они все торговались за каждую копейку. Целых два часа спорили, пока договорились. А теперь уговаривает на гамбургеры, мол, давай будем ими торговать тоже, хоть небольшой приварок, но будем иметь.

Я согласился купить им микроволновые печи для этой цели, ты же не обидишься, что без тебя распорядился?

— Конечно, правильно сделал. Единственная загвоздка — теснота! Где они все разместят? Ведь и холодильник нужен. А значит, зал станет меньше, — вздохнула Лелька.

На следующий день женщина решила сама сходить в пивбар, посмотреть, поговорить с людьми, обсудить все проблемы. Она пришла через полчаса после открытия и натолкнулась на очередь. Люди подталкивали друг друга, торопили, передние кричали:

— Ну, куда прете? Раки только сварились. Еще не продают их, успокойтесь, всем хватит!

Юлька выкладывала раков на большой поднос. Клала так, чтобы они быстрее остывали. У мужиков, стоявших в начале очереди, горели глаза. Им не терпелось. Они торопили продавщицу. Но та, привычная ко всему, не реагировала.

— У меня всего две руки. Не могу всех разом обслужить, наберитесь терпения, голубчики, — просила клиентов. И, поставив поднос с раками на прилавок, взялась наливать пиво.

Какое там — хватит всем! Раков разобрали мигом. Лишь половине очереди хватило. Остальные и не попробовали. Стояли сзади, возмущались, упрекали первых клиентов и продавщицу:

— Они чем лучше? Им все, а нам ничего? Так не пойдет, Юлька! Не умеешь делить на всех. В другой раз сами с этим справимся. Нельзя людей обижать! Пива везде хватает, а вот раков…

— Что верно, то правильно! Вон эти буржуи, новые русские, почти все скупили и жрут. А нам ни хрена! — скрипел из очереди старик, показывая всему свету орденские колодки на пиджаке.

— Ты, старик, чего шкворчишь? Раков захотелось? Купи пива, дадим тебе раков, — отозвался один из новых русских.

— А мне ваших подачек не надо, сам куплю. Я не нищий! — гордо задрал бороденку дедок.

— Братва, гляньте на эту плесень! У него, старого перца, еще полно сухого пороха!

— Не порох это, а сырой песок! Негоже мужику вот так обсираться из-за раков! Радовался б, что едят те, за кого воевал. А ты скандалишь ровно припадочный. Иль сдохнешь, если не достанется? Подумаешь, невидаль! Нынче им повезло, завтра тебе! — прищурился совсем седой коренастый человек.

— А почему я им уступать должен? Это они мне всяким днем обязаны за мое фронтовое! Тут же даже в очереди стою! Хотя все права имею.

— Ты что, пришибленный или один за всю Россию воевал? Да кто ты есть? Путевые мужики молчат о прошлом. Оно за нынешнее отдано! И не трепыхайся много. Живой стоишь. Не то на пиво, еще на раков имеешь, сетовать грех. А вот мои три сестры — вдовыми остались…

— Ты чё? Упрекаешь, что я выжил там? — взбеленился

дед.

— Кто ж попрекнет таким? Главное, что ты на войне душу и совесть посеял!

— Подлец! Погоди! Я тебе покажу, кто чего терял!

— Ничего мне не докажешь! И счеты сводить не стану. Не стоишь того, чтоб руки об тебя марал. Были у нас такие, как ты! Заградотрядовцы, вашу мать! Тогда в своих стреляли, а теперь наградами трясете. Средь них ни единой боевой, все, как одна, юбилейные. Ты хоть теперь не хвались, не все молчать будут, иной в рожу даст за твое прошлое!..

— Мужчины, успокойтесь, кому не хватило раков, имеется рыба! Не надо спорить. Слава Богу, что вы выжили в войну, кому-то отцами, дедами стали.