Чтение онлайн

Густав Карлович! Вывод напрашивался один: человек этот утомил своим присутствием всё живое и неживое тоже! Для этого, кстати, немного надо — просто взять и переставить местами день и ночь!

Я вынул из кармана листок, взял со стола куриную лапку и пользуясь своим служебным положением, решительно внёс лысого в список.

Входную дверь прикрыли не полностью, впустив в комнату ароматы приближающегося обеда. Ленин, на секунду замерев, громко сглотнул слюну.

Охранники устроились на скрипучей кушетке в дальнем углу помещения и сдали на «дурака».

— Вы только что сказали про планы, — напомнил я вождю, успевшему за это время переосмыслить не только свои слова, но и роль пролетариата в мировом революционном движении. — Простите, но какие у вас могут быть планы в подобной ситуации?

— Планов — громадьё! — сходу заверил меня вождь, и ему хотелось верить. Вот хотелось и всё! — Речь, прежде всего, идёт о всеобщей стачке работников Диспансерного подполья!

— Это, где Достоевский?

Я спросил и тут же ударил себя по губам! Не хочешь, чтобы припекало, зачем тогда подбрасывать полешки в огонь?

— Фёдор Михайлович единственный, у кого свои взгляды на революцию и они абсолютно не совпадают с моими! Вот Лев Толстой другое дело, всё время смотрюсь в него, как в зеркало! Полагаю, Достоевского следует расстрелять, как бешенную собаку!

— Больше то некого? — съехидничал я.

— Как это некого! — Ленина мои слова так возмутили, что он буквально подпрыгнул и начал мерить комнату шагами. — Как это некого? Да полно! Серьёзные люди, а ведут себя ну, совершенно, как дети! Почитайте мою работу «Детская болезнь «левизны» в идиотизме», там всё сказано! Вы, кстати, записались в библиотеку?

— А на фига? — с удовольствием подыграл я. — Я и читать то не умею!

— Так научитесь, ёлы-палы!

— Ну вот ещё! — Я посмотрел на охранников, те, отложив карты, с открытым ртом наблюдали за развернувшейся полемикой. — Мне это ни к чему!

— Да? — удивился вождь. — И почему же?

— Потому, что я в кожанке и с ремнём, — лихо парировал я. — Ну что, съели, Владимир Ильич?

— А вот это, батенька, совершенно справедливо! — Ленин подскочил ко мне словно козёл в брачную пору и пожал руку. — Простите, я вас откуда-то знаю! Вы в очереди за хлорпромазином, случайно, не под пятым номером?

— Увы, — я развёл руки. — У нас с вами разные очереди!

— Странно, — Собственная ошибка вызвала у Ленина мощнейший лицевой спазм и припадание на левую ногу. — Я редко ошибаюсь! А, если быть точным — никогда! Странно… Но вернёмся к вопросу о планах! Скоро апрель, самая пора приступать к тезисам!

Игроки, тем временем, свыклись с происходящим и продолжили партию. Хождение вождя по мукам начало вызывать у них раздражение.

— Сядьте на место! — окликнул его Куроедов. — Ни одного козыря за всю игру!

Из бутылочного горла донеслось хрюканье и мычание.

— Добрыня проснулся, — прокомментировал событие Косоротов. — Ходи уже или сдавайся!

Услышав про Добрыню Никитича, вождь заметно приуныл и, как только неприятные звуки повторились, он на цыпочках удалился в противоположный от игроков угол и скромно сел там прямо на пол.

— Сейчас вы увидите, что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов!

Последняя реплика Ленина буквально предварила явление Христа народу.

Молва врала — богатырь выглядел прекрасно! Отсутствие повседневных забот и долгий оздоровительный сон «поперёк горла» сделали своё дело!

— Ба, — искренне обрадовался Добрыня Никитич, махнув невидимой палицей. — Какие люди в Голливуде!

Я показал жестом, что обниматься не буду и в противном случае велю охранниками применить к арестанту самые строгие ограничительные меры!

— Садитесь, Добрыня Никитич.

Богатырь с осторожностью опустился на стул и несколько секунд сидел не шевелясь, будто испытывал сиденье на прочность. Одет он был всё в ту же, залитую вином рубашку и те же тёмно-синие брюки. Пиджака на бывшем Комиссаре не было.

— Значит, Чёрный Квадрат?

— Он самый, Добрыня Никитич, — ответил я с добрым чувством, даже слезу пустил. — Он самый. Вашими молитвами!

— Поздравляю, — сказал богатырь просто, без всякой зависти. — Вот бы сейчас по ведру водки и по тазу оливье, за успех предприятия! А, Зигмунд Фрейдович, разве это не в наших силах?

— Эй ты, болтай, да не очень!

Куроедов отбросил карты и встал с кушетки.

— Через десять минут обед, товарищ Председатель ЧК. Прикажете выдвигаться?

— А они? — спросил я про арестантов.

— Этим не положено. В смысле, у них диета. Слизистый суп и кисель им сюда принесут.

Я распорядился, чтобы охранники шли прямо сейчас, а с их подопечными я разберусь сам. В случае, если сочту нужным, обедать они будут на общих основаниях.

— Но у нас приказ! — возразил Косоротов.

— Приказы тут даю я, не поняли? — Для пущей убедительности я ударил ладонью об стол. — А будете спорить, запишу в библиотеку!

— Ладно, пошли, Куроедов, — сказал Косоротов. — В Пищеблоке доиграем!

— Кого доиграем! — горячо возразил Куроедов, — ты мне уже итак два бёдрышка проиграл!

— Каких два? Второй раз не считово! У тебя лишняя карта была!

— Это у тебя лишняя, я чё, слепой?

— А я тогда тебе рожу намылю!

— А я тебе!

Так, споря и толкаясь, ребята вышли вон!

— Ну, так как вам моё предложение, Зигмунд Фрейдович? И этого позовём, который в углу прячется. На троих то оно правильнее будет! Иди к нам, Ильич, не хер дуться!

— А морду бить не будете? — спросил Ленин, показавшись из тени.

— Сам виноват, — сказал богатырь. — Нечего было меня легавым сдавать!

— Это не я!

Вождь хоть и осмелел настолько, чтобы подойти к столу, но на всякий случай укрылся за моей спиной.

— Как же нет, когда ты! — настаивал на своём Добрыня. — Кто письмо к съезду написал? С жалобой? А кто ренегатом Каутским обзывался? Не я, главное! Ты, больше некому! — Богатырь тяжело перевёл дыхание и полез в карман. — Ладно, кто старое помянет, тому в глаз лимон! Вот, Ильич, это тебе! От наших соседей из Усолья-Сибирского!