Чтение онлайн

— А что насчет Сэмюэля? — Серьезно спросил я. Именно Сэмюэль спас положение, Дарклинг был прав на этот счет. В конце концов гитарист увидел Гренделей такими, какие они есть. Он принял решение, которое никто не должен был принимать, и он сделал это с поразительным благородством. Он повернулся к своей племяннице и снял тяжесть с её плеч. Она дала ему наш адрес, и он сообщил Нико, где находится склад. Был разработан план по тайному проникновению моего брата и Гудфеллоу, и Сэмюэл помогал на каждом этапе. Он провел их внутрь и сражался на их стороне. Когда я видел его в последний раз, склад рушился вокруг него, пока он сдерживал натиск гренделей. Самсон в храме.

— Он искупил свою вину — Ник не был религиозным человеком по большинству стандартов, но у него был моральный кодекс, который вызвал бы неизменное одобрение матери Терезы. Сэмюэл совершил тяжкий поступок, но в глазах моего брата он более чем оправдал себя.

— Как ты думаешь, он выкарабкался?

Нико взял третий сэндвич и протянул мне последний.

— Все возможно — осторожно ответил он — По крайней мере, в этом мы убедились за эти годы.

Мы также видели, как мало сказочных концовок сбывалось на самом деле, как много людей жили долго и счастливо в реальности. Чертовски мало. Мои пальцы глубоко погрузились в мягкий хлеб, прежде чем я выдохнул и откусил кусочек

— Он был хорошим парнем — пробормотал я с набитым ртом — В глубине души, там, где это имело значение, он был хорошим человеком.

— Возможно, я думаю, даже великим человеком — Ник отбросил недоеденный бутерброд. Изучая меня с неослабевающим вниманием, он наблюдал, как я медленно расправляюсь со своим. Прошло несколько минут такого пристального изучения, прежде чем он заговорил. Кого-то другого это могло бы нервировать, но я к этому привык. Нико было что сказать. Когда он был готов, он говорил это, и ни минутой раньше. Когда слова наконец прозвучали, они были довольно безобидными, на первый взгляд

— Как дела, Кэл? — спросил он.

Как у меня дела? Простой вопрос, не так ли? Простой. Прямой. И заряженый, как "Глок" у дилера.

— Разве мы это уже не обсуждали? — Я моргнул и слизал арахисовое масло с большого пальца — Отлично. Все в порядке. Хочешь, я продолжу? — Я знал, что так легко не отделаюсь. Я просто не думал, что это произойдет так скоро.

— Только если ты захочешь рассказать мне, что происходит на самом деле — Его палец ткнул меня в грудь, а затем дернул за голову — Здесь и здесь.

Я всегда был жалким лгуном, когда дело касалось Нико. Можно подумать, что мамины гены мошенницы передались другому поколению. Не то чтобы попытки солгать моему брату возникали так уж часто. Однако теперь, во времена после Дарклинга, я чувствовал себя более сдержанным с Ником, чем с другими. Нетрудно было понять почему. Я пытался убить Гудфеллоу и предпринял бы такую же попытку в отношении Рафферти, если бы у меня была такая возможность. Но, хотя предательство есть предательство, история есть история. Что я сделал с Ником, который всю свою жизнь пытался защитить меня… это было совершенно особое царство. Я знал своего брата, как никто другой, и я точно знал, что нужно сделать, чтобы причинить ему наибольшую боль. Как ни странно, я сожалел о том, что сказал ему, едва ли не больше, чем о попытках лишить его жизни.

— Кэл? — не без сочувствия спросил Ник. Видя, что я продолжаю молчать, он обхватил пальцами мое запястье и слегка сжал — Ты же знаешь, что это не праздное любопытство с моей стороны. Я хочу знать, каково это было для тебя. Я хочу понять.

Чтобы он мог мне помочь. Чтобы хотя бы один человек точно знал, каково мне было. Да, я это знал. И я также знал, что он будет страдать, услышав об этом, но это его не остановит. У меня возникло странное желание прикрыть глаза, как у ребенка. Если ты этого не видишь, значит, этого там нет. К сожалению, каждый раз, когда я закрывал глаза, я это видел. Никакие уловки не могли этого изменить.

— Я все помню, Сирано — медленно произнес я — Каждую чертову вещь, каждую эмоцию, каждый звук, каждое ощущение, как будто они были моими собственными — Я опустил взгляд и глубоко вздохнул — Я пытался сжечь человека заживо, еще одного избил до полусмерти. Я пытался убить Джорджию — Покачав головой, я сглотнул и продолжил: — И когда я выстрелил в тебя... ударил ножом...

Я остановился, резко провел рукой по лицу и начал вставать, но Нико удержал меня, схватив за руку. Сражайся или убегай, это было ощущение, к которому я привыкал всю жизнь. Я снова сел и ровным голосом продолжил:

— Когда я делал эти вещи… Я все еще чувствую эти эмоции. Ликование. Удовлетворение. Теперь это есть во мне. Я помню все до единого, и меня от этого тошнит — Так оно и было. Мне стало физически плохо, но дело было не только в этом. Намного больше — Меня тошнит от того, что я пролил твою кровь. От того, что я причинил тебе боль. Тебе, Ник. Но знаешь, что хуже всего? Знаешь, что меня по-настоящему задевает за живое? Это было самое веселое, что я когда-либо испытывал — В тот раз я отпрянул от него и зашагал по комнате — Это был не я. Я знаю, что это не так. Но, Господи, я помню все так, как было.

Он соскользнул с кровати и последовал за мной, остановив меня, положив руку мне на плечо.

— Кэл, послушай меня. Ты прав. Это был не ты. Может быть, сейчас для тебя это и не имеет значения, но это изменится. Со временем, я обещаю, это изменится. Эти воспоминания, эти чувства исчезнут — Спасибо Рафферти, в какой-то степени они уже так было. Если бы нет, я не мог бы представить, в какой форме я был бы — Все наладится. Просто нужно дать этому время.

— Не уверен, что смогу ждать так долго — Я одарил его неуверенной улыбкой, которая исчезла так же быстро, как и появилась. Я был не единственным, у кого были воспоминания или у кого были бессонные ночи. И я был не единственным, кто боялся закрыть глаза. У Ника были свои ужасные воспоминания... во многом схожие с моими. А может, и похуже. Он совершал поступки, о которых будет сожалеть до самой смерти, независимо от того, насколько это было необходимо — Прости меня, Ник. Мне чертовски жаль.

— Я думаю, что мы оба еще очень, очень долго будем жить во вселенной, полной сожалений — Он посмотрел на меня с таким меланхоличным юмором и неизменной нежностью, что я снова почувствовал себя ребенком, испытывающим благоговейный трепет перед братом, который намного мудрее меня.

Подведя меня обратно к кровати, он повелительным жестом предложил мне сесть.

— Ты ничего этого не делал. Это был Дарклинг, а не ты. Я не хочу, чтобы ты извинялась за то, в чем не было твоей вины. Мы договорились? Я открыл рот, чтобы возразить, но это было бесполезно. Нико повторил со стальной властностью, прежде чем я успел ответить — Все ясно?

Я сдался, при определенных условиях.

— Если ты признаешь, что ничего не мог сделать, чтобы помешать Дарклингу забрать меня. Ты не терял меня, Ник. Я не пара ключей или куртка. Ты не терял меня. Ты никогда не смог бы. Признай это, и все будет ясно.

Он некоторое время пристально смотрел на меня, продолжая стоять. Наконец, уголки его губ слегка расслабились, и он сел рядом со мной.

— Я попробую — Уголок его рта приподнялся — Ты попробуй, и я попробую, и посмотрим, кто доберется туда первым.