Чтение онлайн

Дэвид остался, но не по этим причинам. Он просто не хотел уходить, не хотел возвращаться в свой номер. Рода всхлипывала на его груди, и он сказал ей вернуться внутрь, но когда она спросила, придёт ли он тоже, он лишь покачал головой.

— Пожалуйста, Дэвид.

Но он не мог уйти.

Шериф Лондау стоял одной ногой на бордюре, одной — на асфальте. Он, казалось, был не в силах оторвать взгляд от незнакомца за рулём «Маверика». Его пустые руки снова вернулись к поясу, правая рука легла на рукоятку собственного пистолета.

«Конечно, — успел подумать Дэвид, — и что, чёрт возьми, ты собираешься с этим делать? Потребовать, чтобы он перестал есть себя?»

— Отойдите от машины, — приказал шериф Лондау оставшейся толпе, хотя никто не решался сделать шаг в сторону машины.

— Шериф... — начал Дэвид, но быстро не смог найти слов.

Незнакомец склонился над своей рукой для второго укуса, и Дэвид готов был поклясться, что слышал это, даже на таком расстоянии, даже через заблокированные двери и стёкла — ужасный звук разрывания, как хрупкая ткань, разрываемая посередине.

— Господи Иисусе! — выдавил картёжник, его голос был густым от отвращения и изумления. Он сжимал свой лом в смертельной хватке, костяшки побелели, прижимая его крепко к широкой груди. — Святая матерь...

Незнакомец совершил третий укус, и когда он выдрал плоть свободно, дуга крови брызнула вдоль лобового стекла «Маверика». Кто-то закричал от отвращения. Дэвид смутно подумал, что слышит кого-то, рвущего на бордюре. Он наблюдал, как незнакомец проглатывает этот третий укус, его лицо в крови, рубашка теперь пропитана чёрным от крови, и он понял, что действительно может видеть следы укусов на руке мужчины, вверх и вниз, кожа срезана и разодрана, разорвана на куски, настолько странно и непостижимо, что выглядело почти карикатурно.

В отсутствие подходящей реакции, шериф Лондау вытащил пистолет и направил его в сторону «Маверика». Он держал его в двух дрожащих руках, выглядя неустойчивым и взволнованным впервые с момента прибытия.

— Выйдите из машины! — закричал он. — Покиньте автомобиль!

— Застрелите его! — закричал картёжник. Его голос звучал высохшим и сухим, менее угрожающе, чем раньше. — Застрелите этого ублюдка!

— Сэр! — закричал шериф. — Я не буду спрашивать вас снова!

Перемена событий мало повлияла на темперамент незнакомца. Он не стал поднимать взгляд в сторону шерифа. Вместо этого он осмотрел то, что оставалось от его правой руки, как мясник, разглядывающий кусок говядины, прежде чем решить, что ладонь его правой руки выглядит достаточно нежной для пиршества. Он прижал основание правой ладони к зубам и впился. Большая часть крови уже стекла по руке или была уже съедена, так что почти не осталось мяса для пищи. Несколько глотков, его лицо размазано кровью, и он начал переходить к своим пальцам.

Дрожа перед «Маверикам», шериф Лондау оставался с оружием, нацеленным на человека за рулём. Однако он уже перестал выкрикивать приказы и теперь стоял в неуверенном молчании, как робкий школьник в моменты перед тем, как нанести удар кулаком в лицо школьному задире. Но никакого удара не последовало. Вместо этого шериф Лондау затолкал пистолет обратно в кобуру и бросился к оставшимся членам толпы у мотеля, рука прижата ко рту. Сначала Дэвид подумал, что шериф идёт за ним, и в своей реакции даже отскочил в сторону. Но шериф не интересовался Дэвидом Грэхемом; он направился прямо к картёжнику и, без единого звука, вырвал лом из рук этого человека. Картёжник пробормотал что-то неразборчивое, но не сдвинулся со своего места перед номером 7.

Шериф Лондау сделал три неуклюжих шага в сторону «Маверика», лом был взведён над его правым плечом, как бейсбольная бита, и бросился на лобовое стекло. Дэвид почувствовал, как внутри него поднимается возражение, но обнаружил, что не способен издать звук. Он видел, как шериф медленно, словно в замедленной съёмке, поднимает лом, видел, как бёдра шерифа поворачиваются с замахом — затем шериф замер, тяжело дыша перед решёткой, лом вдруг отведён в сторону.

— Разбей мерзавца! — закричал картёжник.

В последний момент шериф Лондау, должно быть, понял, что лобовое стекло — это усиленное стекло, и что он, скорее всего, лишь вывихнет себе плечо, замахнувшись на него. Вместо этого он переместился к окну водителя и приготовился к новому удару. Его лицо было невозмутимым, костяшки рук — без кровинки, и это, действительно, был бы знатный удар.

Но он не ударил. Он только стоял там, перед окном, заглядывая на кровавого безумца с другой стороны стекла. Здоровой рукой незнакомец подхватил свой пистолет с приборной панели и направил его на шерифа. И впервые глаза незнакомца поднялись и буравили насквозь шерифа Бобби Лондау. Шериф отбросил лом и немедленно отступил от машины, не заботясь о том, чтобы достать собственное оружие. Несмотря на пистолет незнакомца, направленный на него, Дэвид подумал, что шериф отступил из-за взгляда незнакомца. Эти глаза, понял Дэвид. Что-то в них.

«Ты не хочешь оказаться вовлечён во всё это безумие, шериф, — подумал тогда Дэвид. — Отведи взгляд. Ты не хочешь попасться в этих глазах».

Только когда шериф Лондау окончательно отступил до самого бордюра, незнакомец положил пистолет обратно на приборную панель и вернулся к своей трапезе. От его правой руки оставались только два пальца (было невозможно действительно различить, какие именно), и он не терял времени, разгрызая их. Лобовое стекло теперь начинало затуманиваться. Через некоторое время, если это безумие продолжится, будет почти невозможно увидеть, что происходит внутри машины.

— Какого чёрта с тобой не так? — крикнул картёжник шерифу. — Просто застрели сукина сына!

— Заткни свой рот, приятель, — сказал шериф Лондау, ткнув пальцем в этого человека.

— Да, — прорычал картёжник, — крутой большой чёртов коп со мной, не так ли? — И он вскинул руки. — Сукин сын!

Отойдя от толпы, Дэвид направился к шерифу. — Где ваше подкрепление? Что так долго?

— Они едут, — сказал шериф. Его лицо было раскраснелым, и его рельсовый шрам выделялся больше, чем когда-либо. — Что бы вы хотели, чтобы я сделал?

Но даже Дэвид был за пределами предложений. Он развернулся и увидел Роду, стоявшую в открытом дверном проёме их номера.

— Что происходит? — полу-прошептала она ему.

— Останься там, — сказал он ей, и она не двигалась.

— Сколько он сможет так продолжать? — спросил бармен Ник. Он всё ещё держал свою газету, но в суматохе скрутил её в мокрую, пропитанную палочку. — Я хочу сказать, он не может просто сидеть там и есть себя вечно, верно? Он должен истечь кровью до смерти.

Дэвид представил, как кровь незнакомца впитывается в ворс ковра и стекает по складкам виниловых сидений. Поморщился.

— Парень безумец, — сказал картёжник, его лицо взбудоражено и красно. Его глаза выглядели готовыми вылезти из черепа. — Наверное, он сейчас работает на чистом адреналине. Кто знает, сколько ещё потребуется, прежде чем он рухнет? И, честно говоря, я не знаю, почему мы вообще должны ждать его. У этого помощника шерифа Лондау есть пистолет, и я думаю, он должен его использовать.

— Слушайте, — сказал шериф Лондау, пытаясь вернуть себе прежнее спокойствие, — может, я и ошибаюсь — бог знает, я никогда в жизни не видел ничего подобного, — но насколько я понимаю, мне придётся обращаться с этим как с любой другой попыткой суицида, что означает...