Чтение онлайн

— Я думаю, вам обоим лучше пойти, — произнес архимаг, обращаясь не столько ко мне, сколько к Йоне, а может быть, ко всей ситуации в целом. — Мне нужно поговорить с женой.

Сказано было таким спокойным тоном, что в нем пропадала любая агрессия, заменяясь чем-то значительно более опасным — чистой любезностью человека, который знает, что ему нечего бояться, и поэтому может позволить себе быть вежлив к мухе, пока он ее не раздавит.

Служанка кинулась вон из оранжереи. Из-за куста раздался второй звук — более громкий и явно связанный с активным движением человека, который понял, что ему пора уходить со сцены. Эдрик выскользнул за стеклянные двери тотчас. Земля на его одежде распадалась по дороге, оставляя за ним печальный след провинившегося искателя любви.

Люстер и я остались одни в зеленом свете оранжереи, окруженные растениями, которые, судя по всему, были единственными свидетелями того, что здесь произошло, и они точно никому не расскажут.

— Значит, — произнес муж, делая шаг ближе, — замашки беременности.

— Чистая правда, — ответила я с безмятежностью. — Хотя, конечно, основная причина моего скандала была совсем в другом.

— И какая же?

Я посмотрела на него.

— То, что они пытаются отправить вас в какой-то поход, — выпалила, чувствуя, как гнев вновь начинает подниматься. — Ведь оно так?

Люстер молчал секунду, а потом рассмеялся.

— Ей-богу, — хмыкнул он, поворачиваясь ко мне полностью. — Вы беспокоились обо мне?

Я почувствовала, как краска поднялась на щеки, и это было особенно унизительным, потому что я специально избежала прямого ответа на его вопрос, рассчитывая на то, что он забудет о нем или решит, что я не слышала. Но Люстер Фейр был не типом человека, который забывает о важных деталях. Он был типом человека, который замечает малейшие изменения в воздухе и может рассказать вам о температуре, влажности и вероятном направлении ветра на основе одного только вдоха.

— Мне не хотелось, чтобы вы пострадали от выходок лорда Дейста и лорда Сарна, — произнесла отчаянно.

Мужчина медленно улыбнулся. Просто редчайшее явление природы!

— Значит, жена беспокоится о своем муже.

Я не знала, что ответить и как объяснить, что да, я беспокоилась, но не потому, что я не Алиса, и не потому, что я была его женой в смысле контракта, написанного на пергаменте с печатями королевства. Я беспокоилась, потому что за месяц в замке он стал для меня кем-то значительно большим, чем просто архимаг, за которым я замужем.

— Это входит в обязанности жены, если вы не в курсе, — пробубнила я, избегая прямого ответа.

— Конечно, входит, — согласился он со скрытым весельем в голосе.

Люстер прошелся по оранжерее, осматривая следы потасовки — разрыхленный грунт, где лежал Эдрик, согнутые растения, которые выглядели так, будто только что перенесли небольшое землетрясение. Потом развернулся ко мне.

— Вижу, что между лордом Сарном и ваши сложные отношения, — заметил он.

— Очень сложные, — подтвердила я.

— И вы решили это разрешить по-домашнему.

— Туфлями, — уточнила я.

Люстер засмеялся. Полноценный, звонкий смех, который не прерывался на полпути, не превращалась в покашливание, а просто тек вперед, как река, которой наконец разрешили течь свободно.

— Я очень рад, что выбрал для брака женщину, которая решает проблемы туфлями.

— Обстоятельства заставили, — возразила я.

Муж подошел ближе, и я почувствовала, как напряжение в атмосфере начинает меняться, становясь чем-то совсем другим — не грозовым, как раньше, а скорее электрическим, от которого волосы встают дыбом.

— А теперь? — спросил он. — Теперь это остается вынужденной мерой или...

— Или, — сразу согласилась я, чтобы он не продолжал.

Мужчина слегка наклонил голову, как будто перепроверяя что-то, и протянул руку.

— Пойдемте. Нам нужно обсудить господина Дейста и его подчиненного. Сомневаюсь, что король вообще что-то велел.

— Они это выдумали? — удивилась я, беря его руку.

— Наверное, — ответил архимаг. — Или король велел, но это было бы значительно менее забавно.

Мы вышли из оранжереи, оставляя позади потрепанные растения и раскиданные следы скандала. Йона встретила нас в коридоре, будто перенесла психологическую травму. Люстер кивнул ей и произнес что-то про какао и печенье на террасе. Служанка просияла, потому что сладкое казалось ей лучшим лекарством для восстановления психического здоровья. Я же, оказавшись рядом с мужем, почувствовала, как мышцы наконец начинают расслабляться. Хаос был усмирен, безумцы выпущены из оранжереи, и впереди маячил чай, который, я была уверена, поможет привести мысли в порядок.

Господин Фейр был прав в одном: это был несколько необычный способ разрешения конфликта. Но если учесть все остальное в моей жизни с момента пробуждения в чужом теле, то туфля, брошенная в лицо любовнику, казалась самым логичным решением из всех возможных.

Глава 8. Летний бал или история о том, как розовый цвет предал мою репутацию

Лето в замке оказалось совершенно другим явлением, нежели весна. Если весна была нежной барышней, которая иногда плачет в окно, но при этом украшает мир цветами, то лето — это хозяйственный дядька, который берет метлу и начинает наводить порядок с беспощадной методичностью. Лес за окном горел сочной зеленью, дни становились длинными до неприличия (солнце вставало раньше, чем я привыкла вообще просыпаться), и в целом все выглядело так, будто природа решила, что я уже достаточно страдала от холода и сырости и теперь буду страдать от жары и влажности, потому что страдание — это мой основной вид деятельности.

Месяц, что прошел с момента нашей поездки в город, растворился в рутине так стремительно, что я не успела даже заметить, как один день плавно перетек в другой. Люстер ушел в свою лабораторию (в буквальном смысле ушел, практически живя там), обещая, что какие-то опыты требуют его постоянного присутствия. Я осталась с замком, его слугами и проблемой под названием «что делать с собой днями». На первой неделе я еще была полна энтузиазма. Спустилась в кухню и попробовала научить Слезника готовить солянку — попытка, которая завершилась тем, что повар встал передо мной с выражением человека, который только что услышал наказание Божественного.

— Мясо варится отдельно, потом овощи, потом еще что-то, потом все вместе с кислой гущей? — повторял он, как молитву, которая может спасти его душу.

Я кивала и пыталась объяснить, что логика здесь примерно та же, что и у пельменей, только в более беспорядочном виде. Рэт, верная помощница на кухне, записывала все в какую-то тетрадь с деловитостью бухгалтера. Когда блюдо наконец было готово, повар снял пробу с осторожностью, первый раз пробуя новое блюдо, и произнес его святое «занятно» с таким томом, что я сразу поняла: мое обучение прошло не зря.