Чтение онлайн

Сила покинула руки Шелль, когда она расплавилась против него. Зачем бороться с тем, чего она хотела? Он не собирался позволять ей оттолкнуть его. Гуннар разрушил их поцелуй только для того, чтобы снять футболку с Шелль. Его губы снова оказались на ее губах, голодный, и она ответила на его поцелуи с таким же рвением.

— Ты моя, — прорычал Гуннар у ее рта. — Моя пара. Моя навсегда. Связь пар неразрывна. Ты не избавишься от меня, — он прикусил ее нижнюю губу. — Возможно, ты и раньше заставала меня врасплох, но больше не будешь. Я не боюсь тебя, Шелль.

Было слишком поздно попытаться в последний раз отговорить его?

— Ты должен, Гуннар, — его рот коснулся ее губ. — Я боюсь саму себя.

Его язык набросился на ее закрытые губы, и Шелль снова потерялась от его лихорадочных поцелуев. Аппетит Гуннара к физическому контакту соперничал с ее. Казалось, они не могли подобраться достаточно близко, не могли поцеловать друг друга достаточно глубоко.

Гуннар повернул Шелль и нагнул над кроватью, когда вошел в нее. Она вскрикнула с облегчением, будто соединение их тел было единственным, тем, что ей нужно, чтобы стать целой. Он сильно и глубоко вонзился. Там не было ничего предварительного, пока он трахал ее, и этого и хотела Шелль.

— Сильнее.

Он обязан.

— Глубже.

Каждый толчок сотрясал ее и посылал порыв удовольствия от ее ядра наружу.

Шелль сжала покрывало в кулаки, будто хотела удержаться. Единственными звуками в комнате были их тяжелые вдохи и дикие звуки встреч и расставаний. Гуннар обнял ее и просунул руку между ее бедер. Кончики его пальцев скользнули по ее плоти, и Шелль вздрогнула, когда он нашел ее клитор и обвел узелок нервов. Сенсорная перегрузка почти настигла ее, когда Шелль отказалась от всех логических мыслей и просто позволила себе чувствовать.

— Кончи для меня, Шелль.

Горячее дыхание Гуннара у ее уха приблизило к краю. Казалось, ее тело закручивалось внутрь, наматываясь все туже и туже, пока девушка не подумала, что может выдержать еще одну унцию напряжения. Он отвел ее волосы в сторону, и в тот момент, когда его зубы задели ее горло, Шелль сломалась. Ее отчаянные рыдания становились хриплыми, когда волна за волной удовольствие обрушилось на нее. Гуннар последовал за ней через минуту, издавая крик, когда кончал.

Его грудь упиралась ей в спину, и он мелко толкал бедрами, когда они миновали пик. Гуннар бормотал мягкие слова у ее уха на древнем языке, который ничего не значил для Шелль, но она все равно чувствовала эмоции за ними. Острая нужда мужчины, которого она едва знала, поглотила ее. Остаточный страх, который чувствовала в тот момент, когда пыталась отослать его, все еще заставлял ее сердце биться в груди. Связь была абсолютной. Неразрушимой. Шелль не сомневалась, что она погибнет из-за Гуннара, и все же ничего не могла сделать, чтобы остановить это.

Гуннар отстранился, и она ощутила исчезновение тепла, как только его тело покинуло ее. Он положил ее на кровать и устроился позади, поджав колени, он снова прижался грудью к ее спине. Его борода щекотала плечо, когда он повернул голову к ней, и холодок танцевал по ее спине. Гуннар напомнил ей о солнце, которое она больше никогда не увидит. Уникальный, теплый и ослепляющий своей интенсивностью.

— Оборотнями не рождаются, — голос Гуннара потянулся к ней в темноте, роскошный и утешительный. — Они создаются. И это не очень приятный переход.

Он обхватил одной рукой ее за талию. Шелль потянулась к его руке и переплела их пальцы. Она слышала, что переход был болезненным, но знание, что Гуннар испытал эту агонию, когтями впилось ей в грудь. Она потянулась к нему сзади и позволила своим пальцам пройти от его виска по щеке до хрустящих волос его бороды. Он повернул голову под углом и прижался губами к ее ладони.

— Мы сражались с Франками, — Гуннар усмехнулся. — Тогда казалось, что мы всегда сражались с Франками. Мы планировали устроить засаду в их лагере ночью. Полная луна дала бы нам достаточно видимости, чтобы вести переговоры в лесу, и битва была бы выиграна, прежде чем они узнали, что произошло. Но наш военный отряд попал в засаду. До того, как мы добрались до Франкской армии. Волки напали без предупреждения и лишь немногие из нас выжили.

Ком встал в горле Шелль, когда воспоминания Гуннара затопили ее. Крики людей в лунном лесу, в то время как волки уничтожали их, эхом отдавались в ее ушах. Жуткие тени танцевали вокруг нее, когда стая волков атаковала ее. Холод ветра коснулся ее кожи, и Шелль задрожала, когда боролась, чтобы освободиться от воспоминаний Гуннара.

Она протолкнула слова мимо комка в горле.

— Когда ты понял, что с тобой случилось?

Его рука напряглась вокруг нее, и он крепко сжал.

— Не раньше следующего полнолуния. Я никогда не испытывал такой боли, как этот первый переход. Мои кости ломались и формировались заново. Я чувствовал, будто кожу сдирали с тела. В жилах закипала кровь. Агония не кончалась.

Собственное обращение Шелль было травмирующим. Возможно, именно это привлекло ее душу к Гуннару. Она никогда не думала об этом раньше, но они оба были созданы, в какой-то степени, магией. Слова подвели ее. Она понятия не имела, как утешить его, поскольку пережила многовековое воспоминание вместе с ним.

— Мне очень жаль, Гуннар.

— Я думал, что сошел с ума. Волк был у меня в голове. Мы понимали друг друга. Я верил, что Тор недоволен нашими воинами и послал Локи наказать меня. Это был другой раз. Суеверие восторжествовало. Тогда у наших богов была сила. Может быть, они все еще… — наступила тишина, и Шелль почувствовала, что потеряла Гуннара в его воспоминаниях. — Той ночью мы бегали по лесу. Дикие. Непроверенные. Голодные. Я не помню, что произошло, и благодарю за это богов. Я убил. Я проснулся со вкусом крови во рту. Человек? Зверь? Может оба. Возможно, я кого-то обратил. Но я молюсь, чтобы этого не было. Прошли годы, прежде чем другой и я нашли баланс между нашими двумя натурами. Но какое значение имеют годы для тех из нас, кто имеет возможность видеть вечность?

Печаль в его голосе пронзила Шелль острым лезвием. Он был настоящим мужчиной. Смертным. Шелль родилась в сверхъестественном мире. Ее сила, долгая жизнь, ускоренное исцеление, скорость — все это было частью ее естественной биологии. То, что она могла делать сейчас, было крайней версией того, на что она уже была способна. Она не могла представить, как Гуннар справился со всем этим.

— Мы покинули нашу деревню. Как мы вообще могли там оставаться? Оставшиеся люди знали, что с нами что-то случилось в ночь налета. Мы не доверяли себе, чтобы никому не навредить. У нас не было выбора, кроме как уйти.

Сердце Шелль болело за Гуннара.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Потому что хочу, чтобы ты знала мои самые болезненные воспоминания. Я хотел, чтобы ты разделила мой самый уязвимый момент и поверила мне, когда я скажу, что мне страшно. Я хочу, чтобы ты увидела меня таким, каким я видел себя: безмозглым зверем. Существом из кошмара. Убийцей. Неконтролируемым. Мне нужно, чтобы ты поняла, какое влияние оказала на меня наша связь. Твоя смерть будет ударом, от которого мой волк не сможет оправиться. Волк сведет меня с ума от горя, и стае ничего не останется, как усыпить меня. Мне нужно, чтобы ты поверила, что наша связь неприкосновенна, и что ты ничего не можешь мне сказать, не можешь признаться, что заставило бы меня отвернуться от тебя.

Такой мужчина. Гуннар Фальк определенно был единственным в своем роде.

***

Гуннар почувствовал, что Шелль ускользает. В тот момент, когда она попыталась одолеть его, заставить его оставить ее и никогда не возвращаться, их связь накалилась до предела. Он отказался позволять ей делать по-своему. Его волк отказался отдавать ее без боя. Вместе, они нашли способ обойти ее способность внушать. Это займет какое-то время, но Гуннар был уверен, что скоро сможет отгородиться от нее. То, чего она боялась, он приветствовал. Гуннар никогда не сбегал от проблем. Шелль могла дать ему все. На остальное ему было все равно.