Чтение онлайн

– Мам, а помнишь, ты обещала, что когда я вырасту, то стану тем, кем захочу?

Пламя обвило запястья и руки мальчишки стали красны.

– Я понял, кем хочу быть! Магом!

Оно взметнулось, осыпая искрами лес. И охнула Зинаида. Нервно затявкала Вишня, и голос её тонкий заглушило пламя. Оно не ревело – урчало, сытым довольным зверем. Змеем крылатым, что обвивал фигурку мальчишки. И перья топорщились, покачивались, рассыпая искры. А те таяли, так и не коснувшись земли.

Дети, конечно, порой выбирают странные профессии. Было время, когда сама Зинаида мечтала стать землекопом. Причём этот факт она помнила совершенно точно, как и то, что желание появилось после мультика, того, где решалась задачка.

Ей просто слово понравилось.

Послышалось в нём нечто такое, загадочное.

Но магом… магом она быть не мечтала. И надо бы что-то сказать, возразить, запретить, в конце-то концов. Мать она или нет?

Мать.

И потому прекрасно понимает, что в данном случае запрещать бессмысленно. И поздно. И остаётся, что смотреть, как пламя охватывает фигурку Алекса. И держаться, чтобы не заорать от ужаса, потому что вдруг да её крик что-то сломает?

Нарушит?

И потому Зинаида впивается зубами в кулак, чтобы заткнуть рот. И смотрит, смотрит.

Он действительно живой, этот огонь. Кольца его падают на Алекса, и ниже, и обнимают, сдавливают. Но не сжигают? Должны были бы. Ведь Зинаида и на расстоянии жар ощущает.

Алекс же поднял руки.

И повинуясь жесту раскрылись за ними полупрозрачные крылья, и воздух задрожал жарким маревом.

– Не шали, - сказала Хиль, погрозив пальцем.

– Ага…

Крылья легли на плечи рыже-жёлтым меховым плащом. А потом исчезли.

– А-апчхи! – сказал Алекс и нос потёр. – Ух! Круть!

– Уши оборву, - Зинаида решила всё-таки проявить родительскую сознательность, хотя, как она осознавала, несколько запоздалую. – Так нельзя, Алекс!

– Ну ма-а-ам… он очень просил! – Алекс склонил голову на бок. В волосах его мелькали искорки, а глаза слабо светились.

Что ж, вопрос с переездом, пожалуй, можно было считать решённым. Здесь Алексу оставаться нельзя. Он ведь не удержится. Там, в школе. Слишком велико будет искушение.

И что скажет классная, если вдруг Алекс вспыхнет?

Или вот пожар… он может пожар устроить?

Чтоб…

– Потом поговорим, - Зинаида продолжала хмуриться. – Дома. Здесь не место и вообще…

Рагнар поднял часы, которые выронил Тумилин.

– Осторожно, - голос Тумилина был сиплым и треснутым. – Эта вещь опасна.

– Понимаю. Идём. Здесь и вправду не место.

Странно, но возражать Тумилин не стал. Он перевернулся на четвереньки, а потом уже и поднялся, медленно, тяжко, будто всё ещё не способен был отойти ото сна. А когда Зинаида подала руку, покачал головой:

– Не стоит. Я не уверен, что сам безопасен. Что она… она могла использовать, ну… на всякий случай… поэтому, если вдруг я упаду и начну помирать в муках… или превращаться вот… в общем, не надо спасать. Ладно?

– Не буду, - с почти чистой совестью пообещала Зинаида.

– Добью, - Рагнар присоединился к слову. И его обещание прозвучало куда более искренно.

– С-спасибо… но… что с ней? – Тумилин старательно не смотрел в сторону останков. – Если кто-то это найдёт… будут вопросы. Надо как-то… з-закопать?

Он согнулся в приступе рвоты.

– И-извините.

– Я могу сжечь! – предложил Алекс. – И пепла не останется!

– И леса в том числе, - ворчливый голос бабы Тони донёсся из-за кустов. – Ишь, хитрые… не вы сажали, не вы растили, а жечь – так первые!

Кусты расступились, впуская бабу Тоню, ту, прежнюю, из старых, казавшихся ненастоящими, воспоминаний, с тёмным землистым лицом, на котором ярко горели зеленью глаза.

Белые волосы.

Странный наряд. И клюка, которая превратилась в изогнутый посох.

– Ух ты! Баб Тоня, а вы… вы такая! – Алекс подпрыгнул. – Ух! А вы кто?

– Я – кто надо, - проворчала она и посохом махнула. – Идите уже. А ты…

Она подошла к Тумилину, чтобы, вцепившись в щёки, сдавить их. Повернула голову влево. Вправо.

– Дурак, - вердикт был однозначен. – Но не сказать, чтоб сильно дурнее прочих… просто крепко замороченный. Погодь.

Баба Тоня отпустила его, но ровно за тем, чтобы легонечко стукнуть по лбу клюкой. От удара этого Тумилин рухнул на землю. Да так и остался лежать неподвижно.

– Что с ним?

– Жалостливая… - баба Тоня покачала головой. – Ничего страшного. Чутка мозги на место встанут, а то столько годочков тварь кормить, оно любому не на пользу. Так, головою помается пару деньков, потом, глядишь, и пройдёт.

Оптимистично.

– Чего смотрите? Взяли и понесли. Давайте. Мне ещё лес удобрять… яблоньку вот, а то давно растёт. Оголодала, бедненькая.

– Вы… собираетесь яблоню… этим? – Зинаида взглядом указала на тело.

– А чем же ещё? – притворно удивилась баба Тоня. – Вспоминай уже, чему учила. Давай, давай, не кривись. Землица всё примет, да не всё в ней оставить можно. А здешняя ещё и дремлет, мало в ней нужного. Вот и приходится выкручиваться. Но это не для детей.

– С-спасибо, - Сашка, которая стояла рядом с Зинаидой, сделала шаг. Осторожно, и не рискуя выпускать руку Зинаиды. – Это ж вы… п-помогли. Ваша…

Она сунула руку в волосы, вытянув из них тонкую красную нить. Такую детям на руку от сглаза цепляют.

– Вы… сказали тогда… чтобы я привязала, когда захочу спрятаться. Я не поверила. А потом… потом вот… спасибо.

– Не за что, - баба Тоня махнула рукой. – И себе оставь. Подарок. Идите уже. А то ж лето. Ночи короткие, ещё понаедет кто с утра. А ты, здоровяк, помни предсказание.

И пальцем погрозила.

– Помню, - кивнул Рагнар и, со вздохом, поднял Тумилина, взвалил на плечо. – Спасибо, мудрейшая.

– Льстец. И бестолочь. Все вы такие…

Часть 16 О мести и выборе

Тумилина Рагнар сгрузил на траву.

Раздражение не отпускало. Как и мысль, что не стоило его тащить. Что куда как проще было закончить дело там, в лесу, не удаляясь от полянки. И мудрейшая Веёльви ни словом не возразила бы.