Чтение онлайн

– Как?

– А оно тебе надо? – Веёльви глянула искоса. И лицо её преобразилось. Нос удлинился, изогнулся, почти касаясь верхней губы, которая в свою очередь укоротилась. Кожа потемнела и узоры морщин легли поверху, повторяя рисунок древесной коры. – Смотри, чем больше человека знаешь, тем сильней привязываешься. А ты этого боишься.

– Я не боюсь.

– Ой ли? Рагнар Кровавая Секира. Себе хоть не ври. У каждого из нас есть свой страх. А не дело это, воину от страхов отворачиваться.

– Я…

– Молчи уже, остолоп…

От кого другого Рагнар не стерпел бы. А тут лишь замолк послушно. С Веёльви спорить – себе дороже. Разгневается и соберет нити судьбы твоей, завяжет тугим узлом и пророчеством каким-нибудь запечатает.

Слыхал он легенды.

И все сходились на одном: ничего хорошего от пророчеств Веёльви ждать не след.

– Хорошая у них семья была. Славная. И родители друг друга любили. Прям как твои.

И снова взглядом впилась.

Спрашивать, откуда знает, не след. Знает и всё. Такие, как она, всегда видят больше других.

– И её вот баловали, жалели да берегли от мира, как ты от племянницу… тоже мне, девка. В мои времена, чтоб девки да так рядились? Совсем стыд потеряли!

– Её не трожь.

– Не трону, - миролюбива произнесла Веёльви. – На кой она мне сдалась? Да и ты так-то не особо и нужен. Хотя, авось, на что и сгодишься, проводишь бабушку. Так вот, хорошая была семья, да… не всегда и не за всем уследить можно. Поехали они куда-то. А там грузовик. Понавыдумывали железа холодного, огнём согрели, по дорогам пустили. Я ещё когда говорила, что не будет с того добра-то…

Ворчание было глухим, и говорила она уже не на местном языке, на своём, предвечном, который был не знаком, но понятен.

– И от тут… была семья, да не стало. Матушку Зиночкину долго достать пытались, да и её саму не сразу вытащили. И видела она, как мать померла. Оттого дар её и наизнанку и вывернулся.

– Что? – Рагнар едва не споткнулся, за что получил клюкой по лбу.

– Под ноги смотри, а то вырос громила громилой, а туда же. Грохнешься ещё да бабушку задавишь.

Эту бабушку, сдаётся, не всякий гмырх сожрать может.

– А понял ты верно. Иной у ней дар был. От рождения иной. Землю она чуяла. Травы. Потому и ко мне заглядывать любила. И я, чего уж тут, помогала. Показывала, как звучат они, как поют, как плетут коренья, а с ними вяжут нити судеб… такой, как я, она бы не стала. Всё ж человек. Да и мир здешний не дал бы раскрыться в полную силу. Но дети… если кто способен над законами мира встать, то дети и боги. Она и в мои владения заглядывала сама…

А стало быть, дар был не просто сильным – редким, особым, таким, который и в отмеченных богами семьях не в каждом колене появляется. И расти бы ему. Развиваться.

Кем бы она тогда стала?

Ответа на этот вопрос у Рагнара не было. Да и Веёльви не знала.

– Она видела, как умирает её мать. И чувствовала, что и она с нею… а это меняет. Тебе ли не знать.

Меняет.

Рагнар тоже изменился в тот день, когда опоздал.

– Потом ещё долго держалась на границе, болью раны зашивая. Я, чем смогла, помогла, да… не всё в моей власти, Рагнар Кровавая Секира. Как и не в твоей. Боги и те не всемогущи. Так что… с новым даром она тяжко осваивалась. Вон, до сих пор земля зовёт… - старуха остановилась у забора. – Всё ковыряет, растит помидоры… и детишек тоже. Хорошие детишки. Бестолковые только, но это от молодости. Видел уже?

– Сына.

– И на дочку погляди, - в том, что это скорее приказ, чем совет, сомнений не было. И Рагнар покорно склонил голову. А старуха, толкнув скрипучую калитку, проворчала. – Только не приближайся. А забор после чтоб починил. Шастать-то вы гораздыя, будто не мир, а двор проходной. Забор же старушке поправить некому.

Рагнар коснулся дерева и руку одёрнул.

– Он же ж…

Доски, с виду казавшиеся старыми, как сама Веёльви, уходили в землю и там сплетались корнями. А поверхность их покрывали мелкие ядовитые шипы.

Старуха рассмеялась.

– Кусается? Вот и правильно… а то ж мало ли… ладно, тебя пущу, - она сказала слово, которое не было слышно, но Рагнар почуял, как дрогнул мир. – Идём. Чего замер? Давай…

– Зачем? – идти в логово к древнему созданию было неразумно.

А ведь никто не предупредил, что здесь обитает Веёльви. Не знали? Скорее всего. Как же. Университет у них. Безопасность.

– Вот же ж человек недоверчивый пошёл… - старуха покачала головой. – Идём… дам тебе кой-чего, а то ишь, раздухарилась ведьма, вздумала яблоню мою извести. Не для того я её туточки сажала, не для того растила, чтоб всякие тут лезли. Давай, иди, что ты там еле шевелишься… пригодится подарочек, коль ты всерьёз намерен до ведьмы добраться…

– Я и сам справлюсь.

– Ты, может, и справишься. Но я не про тебя. Я вон племяннице твоей… прошлым разом, помнится, приходила тут с одним, забор красили. Хорошая девочка… не чета тебе, остолопу недоверчивому.

Да, характер у древних созданий определённо был сложным.

Но ладно бы только характер. Рагнар очнулся уже на пороге дома, который вырастал из зеленого холма, в него же и продолжаясь. Бока холма затянуло одичавшим малинником, и крупные тёмно-вишнёвые ягоды одуряюще пахли. Или не они, но полынь, проросшая по обе стороны тропы, что змеёй пролегла по вековому лесу. И не было здесь ни забора, ни улицы деревенской.

Ничего.

Разве что покой, который обещал тихий шелест ветра. И гудение пчёл над малинником. И братина с тёмным напитком, которую протягивала прекрасная дева.

– Испей, - сказала она.

– Спасибо, - слово далось не легко. И пить захотелось тотчас же. – Воздержусь.

Она чуть склонила, глянув с насмешкой.

– Подумай, Рагнар Одинокий. Хорошенько подумай. Я могу подарить покой. И тишину. Я сделаю так, что ты забудешь обо всём. И боль уйдёт. Та, которую ты так долго в себе носишь.

– Я уже и привык. Так что не стоит.

– Упрямишься? Чего ради? Племянница твоя уже выросла. Не сегодня, так завтра она покинет тебя. И что тогда? Кому ты будешь нужен?

– Ей. Как бы далеко она не ушла…

– Ты отправишься следом?

– Нет. Я буду жить, чтобы прийти на помощь, когда понадоблюсь.

– А если никогда?

Рагнар пожал плечами. Хорошо бы. Стало быть, жизнь у неё будет тиха и спокойна.

– Что тебя ждёт дома? Замок, полный мертвецов? Земли, куда и звери опасаются забредать? Про людей и вовсе молчу. И сам ты того и гляди немёртвым зверем обернёшься. Не сразу, нет. Но день за днём, год за годом ты будешь всё дальше проваливаться в свою тьму. А там…