Чтение онлайн

— Немного расстроилась, Джафар-джан. После визита Зулейхи-ханум. Я посижу с ней, пока не успокоится.

Он смотрит на меня пристально. Мне кажется, он видит всё: каждую дрожь, каждую слезинку на щеках.

— Спасибо, Джала, — говорит он, не сводя с меня глаз. — Можешь оставить нас.

Джала мнётся.

— Может, не стоит?..

— Всё в порядке, — отрезает он. — Иди.

Она опускает глаза, выходит, тихо закрыв за собой дверь.

Мы остаёмся одни. Я стою, не зная, куда деть руки. Он подходит ко мне. Не близко, но достаточно, чтобы я ощутила тепло его тела, тяжесть его взгляда.

— Не бойся, — говорит он негромко. — Никто больше тебя не обидит.

Я опускаю глаза, но сердце бьётся так сильно, что отзывается в висках.

— Заур был у меня, — говорит Джафар-бей. — Приходил в офис.

Я поднимаю глаза.

— Что он сказал?

— Ничего нового, — в голосе Джафара сталь, под которой слышна усталость. — Я не стал слушать. Сказал ему одно: ты настроена на развод. И что это твоё решение.

Я ощущаю, как кровь приливает к лицу.

— Да, — говорю твёрдо. — Я хочу развод. Пусть даже если меня проклянёт ваша мать и моя родня тоже.

Он смотрит на меня, не моргая, долго.

— Пока ты здесь, — произносит негромко, — я никому не дам тебя в обиду.

— Джафар-бей, — выдыхаю еле слышно, — благодарю вас. Я не хотела вставать между вами и вашей семьёй. Я понимаю, на что вы идёте, чтобы помочь мне.

— Я сам отец, Латифа. Я хочу, чтобы моя дочь знала: на любую силу найдётся другая сила. И я, как отец, смогу ее защитить, — говорит он. А я понимаю, что мой папа вряд ли сделает это. — Я отправлю Джалу и ребят за твоими вещами. Подумай, что тебе нужно.

Он разворачивается и идёт к двери.

Я стою, не дыша. На щеках горит огонь, кожа всё ещё помнит его присутствие. Он доходит до двери, а я отворачиваюсь к окну. Сердце всё ещё стучит в висках. Хочу сделать шаг, вдохнуть, но голова кружится, к горлу подкатывает тошнота.

Мир плывёт. В глазах темнеет. Я хватаюсь за стул, но он с грохотом падает.

И вдруг густая тьма накрывает меня.

Джафар

Обхватив дверную ручку, вдруг слышу за спиной сдавленный вздох и глухой стук. Оборачиваюсь — и сердце падает в пятки. Латифа, только что стоявшая у окна, лежит на полу, бездыханная и бледная.

— Латифа!

Я бросаюсь к ней в тот же миг и поднимаю её на руки. Она до ужаса лёгкая, хрупкая, будто хрустальная. Голова беспомощно запрокинулась назад, руки безвольно болтаются, как у тряпичной куклы.

В горле стоит тугой, болезненный комок. Гнев к Зауру, к матери, к этому несправедливому миру смешивается со щемящей, всепоглощающей жалостью.

Прижимаю её к груди, не в силах сдержать порыв. Укладываю на кровать, пытаюсь привести в чувство, зову по имени. Рука сама тянется к её лицу — большим пальцем касаюсь щеки, смахиваю влажную прядь волос. Кожа невероятно нежная, горячая от слёз. В этот миг, пока никто не видит, я позволяю себе то, чего не позволил бы никогда: касаюсь её не как подопечную, не как невестку, а как женщину, чья боль отозвалась в моей душе.

— Джала! — кричу я. — Скорее!

Она прибегает и сразу причитает, но я велю ей отставить разговоры и действовать. Пока Джала суетится вокруг, смачивая виски водой, я звоню в скорую.

Время растянулось в мучительную бесконечность. Врач приезжает через десять минут. Мне, как полагается, входить нельзя, поэтому стою в коридоре вместе с Аишей. Слышу невнятные голоса, шёпот Джалы. Каждая секунда ожидания нервирует.

Дочь испуганно смотрит на меня и говорит, что Латифа, скорее всего, перенервничала. Конечно, как тут не перенервничаешь, если со всех сторон опасность. Кладу ладонь на голову дочери и глажу её по волосам. Моя девочка никогда не столкнётся с такой болью. Никому не позволю её обидеть. Перегрызу всем глотки, как бешеный волк, если хоть один волос упадёт с её головы.

Наконец, дверь открывается, и фельдшер — женщина лет сорока — выходит из комнаты. Я не заглядываю внутрь, а иду провожать гостью. Уже во дворе не выдерживаю и спрашиваю:

— Что с ней, доктор?

У кареты скорой она оборачивается и устало улыбается:

— Ничего страшного. Переутомление, стресс, давление упало. Отлежится, попьёт витамины, — она делает многозначительную паузу, глядя на моё напряжённое лицо, и добавляет просто, без эмоций: — Но подозреваю, вы скоро станете отцом. Обратитесь к своему врачу, подтвердите.

Она прощается и идёт к машине, оставив меня одного. Я не двигаюсь, переваривая её слова. Всё смешалось в доме. Всё перевернулось с ног на голову. Если Латифа беременна — всё не просто усложняется, это взорвёт и без того хрупкую ситуацию в семье. Ребёнок. Племянник.

Я сжимаю кулаки и, нахмурившись, иду широким шагом в дом. Желание защитить её вспыхнуло внутри с новой, яростной силой. Но теперь эта защита обрела совсем иной, куда более опасный смысл.

Стою у её двери и собираюсь с мыслями. Затем всё же стучусь пару раз, и из комнаты доносится тихий голос:

— Войдите.

Толкнув дверь, останавливаюсь на пороге. Латифа полулежит в кровати. Её ноги прикрыты одеялом. В глазах — огромных, карих — читаются усталость и тревога.

— Как ты? — спрашиваю, подходя и останавливаясь у изголовья. Мне не хотелось нарушать её пространство, пугать.

— Лучше, — она пытается улыбнуться, но выходит неуверенно. — Простите, что я снова вас подвела.

Я делаю глубокий вдох. Что ж ты постоянно извиняешься?

— Я всё знаю. Врач проговорилась.

Я вижу, как по её телу пробегает дрожь. Глаза расширяются от паники, а затем ладонь инстинктивно ложится на живот. Этот маленький, безмолвный жест пронзает меня острее любого ножа.

— Я даже ничего не заметила, — шепчет она, и в голосе звучит странная смесь страха и надежды. — Если это правда, если я действительно стану матерью, то это чудо. После всего, что было. Но я не могу! Я не могу растить этого ребёнка рядом с ним. Ни дня. Я не вернусь к Зауру. Никогда.

В её словах — стальное упорство. Киваю, понимая её лучше, чем кто-либо.