Чтение онлайн

— Вы думаете, что я слжу за нимъ? — сказалъ Брадлей.

— Я знаю, что слдите, — отвчалъ Райдергудъ.

— Ну, хорошо, слжу — допустимъ, — согласился Брадлей. — Но (съ новымъ безпокойнымъ взглядомъ на рку)… но вдь онъ можетъ выйти на берегъ.

— Успокойтесь! Если и выйдетъ, такъ вы не потеряете слда. Онъ долженъ будетъ гд-нибудь оставить лодку. Не завяжетъ же онъ ее въ узелокъ и не унесетъ подъ мышкой.

— Сейчасъ онъ разговаривалъ съ вами, — сказалъ Брадлей, становясь однимъ колномъ на траву рядомъ съ Райдергудомъ. — Что онъ говорилъ?

— Гадости говорилъ, — пробурчалъ тотъ.

— Что?

— Гадости говорилъ, — повторилъ Райдергудъ, скрпивъ ругательствомъ свой отвтъ. — Что же другое можетъ онъ говорить, кром гадостей? Ухъ, съ какимъ бы и удовольствіемъ прыгнулъ къ нему въ лодку всей своей тяжестью, такъ, чтобъ онъ ко дну пошелъ!

Брадлей отвернулъ на минуту свое поблвшее лицо и вдругъ, вырвавъ изъ земли пучекъ травы, вскрикнулъ:

— Будь онъ проклятъ!

— Ура-а! — подхватилъ Райдергудъ. — Это длаетъ вамъ честь. Ура! Я готовъ вамъ вторить, почтеннйшій.

— А чмъ онъ проявилъ сегодня, — продолжалъ Брадлей, съ усиліемъ сдержаться, принудившимъ его обтереть свое лицо, — чмъ онъ проявилъ сегодня свою наглость?

— Чмъ проявилъ? — свирпо переспросилъ Райдергудъ. — Онъ посовтовалъ мн приготовиться къ тому, что меня скоро повсятъ.

— Берегитесь, мистеръ Рейборнъ, берегитесь! — закричалъ Брадлей. — Не поздоровится вамъ, если вс т, кого вы оскорбляли, надъ кмъ вы издвались, начнутъ готовиться къ вислиц. Готовьтесь лучше сами къ тому, что васъ ждетъ!.. Вы сами не знали, что говорите, иначе у васъ хватило бы смысла не говорить этого… Берегитесь, мистеръ Рейборнъ! Тотъ часъ, когда начнутъ готовиться къ смерти вс оскорбленные и униженные вами, будетъ предсмертнымъ часомъ для васъ. Для васъ, а не для нихъ.

Пока учитель выкрикивалъ эти слова съ сосредоточенной, бшеной злобой, Райдергудъ, не сводя съ него глазъ, постепенно приподымался изъ своего полулежачаго положенія, такъ что, когда все было сказано, онъ уже стоялъ однимъ колномъ на трав, какъ и его собесдникъ, и оба смотрли другъ на друга.

— Ага! — теперь я понимаю, — проговорилъ Райдергудъ, спокойно выплевывая траву, которую онъ жевалъ. — Такъ это онъ къ ней, стало быть?

— Онъ выхалъ изъ Лондона вчера, — сказалъ Брадлей. — И на этотъ разъ я почти не сомнваюсь, что онъ детъ къ ней.

— Такъ, значитъ, вы все-таки не уврены?

— Моя увренность вотъ тутъ, — сказалъ Брадлей, схватившись рукой за грудь своей толстой рубахи. — Я это знаю такъ же врно, какъ если бы оно было написано тамъ! — И рзкимъ движеніемъ, похожимъ на ударъ, онъ поднялъ руку къ небу.

— Та-акъ! — протянулъ Райдергудъ, выплевывая послдніе остатки травы и утирая ротъ обшлагомъ рукава. — А вы, должно быть, давно ужъ этакъ мыкаетесь, гоняясь за ними. Посмотрите, на что вы похожи.

— Слушайте, — заговорилъ Брадлей тихимъ голосомъ, нагибаясь къ своему собесднику и положивъ руку ему на плечо. — У меня теперь праздники.

— Праздники? Вотъ такъ чортъ! — пробурчалъ Райдергудъ, глядя на обращенное къ нему измученное лицо. — Хороши, должно быть, бываютъ ваши рабочіе дни, коли у васъ такіе праздники.

— И съ перваго же дня я хожу за нимъ по пятамъ, — продолжалъ Брадлей, отмахиваясь отъ этого перерыва нетерпливой рукой. — Я ни на минуту не отставалъ отъ него, и не отстану, пока не увижу его съ ней.

— А когда увидите его съ ней, что тогда? — спросилъ Райдергудъ.

— Тогда я опять приду къ вамъ.

Райдергудъ натужилъ колно, на которомъ стоялъ, и поднялся на ноги, угрюмо смотря на своего новаго друга. Черезъ нсколько минутъ они уже шли рядомъ, какъ бы по безмолвному соглашенію, въ ту сторону, куда направилась лодка. Брадлей рвался впередъ, а Райдергудъ отставалъ. Когда въ рук Брадлея очутился его хорошенькій новенькій кошелекъ (подарокъ учениковъ, собравшихъ деньги по подписк, по пенни съ человка), Райдергудъ поднесъ руку ко рту и съ задумчивымъ видомъ утерся обшлагомъ рукава.

— У васъ есть два для меня, — сказалъ Райдергудъ.

Брадлей уже держалъ соверенъ двумя пальцами, а Райдергудъ, отведя глаза въ сторону и глядя на бечевникъ, держалъ наготов лвую руку, выставивъ ее впередъ ладонью кверху, съ полной готовностью притянуть ее къ себ въ каждый данный моментъ. Брадлей ползъ въ кошелекъ за другимъ совереномъ, и вслдъ за тмъ об монеты звякнули въ рук Райдергуда, которая мгновенно закрылась и потянула ихъ къ нему въ карманъ.

— Ну, теперь я за нимъ, — сказалъ Брадлей. — Онъ выбралъ путь по рк, дуракъ, во избжаніе подозрній. Думалъ сбить меня со слда. Да какъ же! Ему надо сдлаться невидимкой, чтобъ отвязаться отъ меня.

Райдергудъ остановился.

— Такъ ршено, третій почтеннйшій: если вы опять не прогуляетесь понапрасну, то завернете въ мою сторожку на обратномъ пути?

— Заверну.

Райдергудъ кивнулъ головой, и лодочникъ быстро зашагалъ своей дорогой по мягкому дерну вдоль бечевника, стараясь держаться поближе къ изгороди. Они разстались у излучины на мыск, съ котораго рка была видна на далекое разстояніе впередъ. Человкъ, незнакомый съ этой мстностью, могъ бы подумать, что по всей линіи живой изгороди черезъ извстные промежутки стоятъ человческія фигуры и караулятъ лодочника, поджидая его приближенія. Ему и самому такъ казалось сначала, пока глаза его не привыкли къ столбамъ, украшеннымъ гербомъ Лондонскаго Сити съ изображеніемъ кинжала, которымъ былъ убитъ Уатъ Тайлеръ.

Для мистера Райдергуда вс кинжалы были равны, а для Брадлея Гедстона, который могъ разсказать, какъ по писанному, всю исторію о Уат Тайлер, о лорд мэр Вальворт и о корол, въ предлахъ того, что полагается знать школьнику, въ этотъ лтній вечеръ была въ цломъ мір только одна живая мишень для всхъ смертоносныхъ орудій. Такъ что эти два человка — Райдергудъ, многозначительнымъ видомъ смотрвшій вслдъ Брадлею и Брадлей, не сводившій глазъ съ чуть виднвшейся вдали лодки и машинально прикасавшійся рукой къ изображенію кинжала всякій разъ, какъ онъ проходилъ мимо одного изъ столбовъ, — были вполн достойной парой.

Лодка уплывала все дальше подъ нависшими втвями деревьевъ и по ихъ спокойнымъ тнямъ на вод, лодочникъ шелъ за ней слдомъ по противоположному берегу, а Райдергудъ все стоялъ и смотрлъ. Искорки свта на вод указывали ему, гд и когда гребецъ опускалъ въ воду весла, пока не закатилось солнце, окрасивъ краснымъ цвтомъ весь ландшафтъ. Потомъ красный цвтъ сталъ постепенно блднть: казалось, онъ восходитъ къ небу, точно преступно пролитая кровь.

Повернувъ назадъ, къ шлюзу, виднвшемуся невдалек, Рогъ задумался такъ глубоко и серьезно, какъ только можетъ задуматься такой человкъ. «Зачмъ онъ скопировалъ мой костюмъ? Онъ и безъ этого казался бы тмъ, чмъ ему хотлось казаться». Такова была главная тема его размышленій, на фон которыхъ, словно постепенно наплывавшій соръ въ рк, выскакивалъ вдругъ на поверхность вопросъ: «Случайно ли онъ это сдлалъ?», и затмъ другой: «Какую бы устроить ему ловушку, чтобъ удостовриться, случайно это было сдлано или нтъ?» Послдній вопросъ, какъ непосредственно практическій, вскор вытснилъ собою боле отвлеченное изслдованіе: съ какою цлью могло быть это сдлано, если было сдлано не случайно? И Райдергудъ придумалъ способъ узнать.