Чтение онлайн

Движения, которые я наблюдал раньше, теперь прекратились.

— Ада?

— Это даст нам пятнадцать-двадцать минут, Сайлас, надеюсь, этого хватит, чтобы довести всех до воды и благополучно добраться до «Деметры». Используй эти минуты с пользой.

Рамос кивнул мне, и я кивнул в ответ. Слов больше не было. Нам просто нужно было работать как дьяволы, освобождая остальных. Или, подумал я про себя, по крайней мере, тех, кого имело смысл освобождать.

Брукер, Топольский, Мортлок и Мергатройд вскоре были освобождены от своих привязей. Во время этого процесса ни один из их биометрических показателей не изменился, что указывало на то, что они все еще находились на том же уровне коматозной мозговой активности, как и в момент моего прибытия. Ничто в телеметрии их скафандров не указывало на то, что у них возникнут какие-либо трудности с выполнением внешних команд, когда придет время выдвигаться. Пока Рамос шел впереди, они могли плестись за ним, как цепочка лунатиков.

— Теперь Дюпен, Сайлас, — нетерпеливо сказал Рамос. — Мы можем поработать над ним сообща. Если среди нас и есть кто-то, кто заслуживает освобождения из этого адского места, так это он.

Он приготовился начать процесс резки. Я дотронулся до его запястья и осторожно опустил его руку.

— Простите, — тихо сказал я. — Но он должен остаться.

Его голос дрогнул от волнения. — Вы сказали, что все выжили!

— Это не было ложью. Но с Дюпеном есть проблема. На самом деле, это двойная проблема.

Он все равно решил возобновить работу, и я использовал всю мощь своей тринадцатой модели, чтобы противостоять его усилиям, какими бы благими намерениями они ни диктовались.

— Сайлас! Это на вас не похоже!

— Мы не можем его спасти, — сказал я, вздыхая от собственной безнадежности. — Его скафандр поврежден. Системы жизнеобеспечения были переведены в режим перегрузки — экстренная мера ради выживания. Он не предназначен для такого использования в течение длительного времени, и напряжение вызвало целый каскад сбоев во всем скафандре, включая его двигательные способности. Он не может двигаться, а если бы и мог, то не смог бы сохранить ему жизнь.

Рамос зарычал. — Сейчас он жив!

— Едва-едва. Его мозг также очень серьезно поврежден. В скафандре осталось немного функциональности, чтобы обеспечить минимальную жизнеобеспечивающую функцию всего на несколько часов.

— Тогда мы заберем скафандр, а не попросим его передвигаться самому. Мы можем нести его вдвоем!

— Это не имеет значения, Лионель. Дюпену уже ничем нельзя помочь ни на борту «Деметры», ни где-либо еще, если уж на то пошло.

— Сооружение сделало это с ним?

— Нет, Лионель. Это сделали мы.

Он уставился на меня, и его запавшие глаза наполнились смятением и яростью, которых я не замечал в нем до этого момента. — Мы, Сайлас?

— Не вы, друг.

— Вам лучше объяснить. Не знаю, сможете ли, но, думаю, вам лучше попытаться.

— Мы должны уйти. Последствия этого удара не будут длиться вечно.

— Мы не уйдем без мальчика.

Я сильнее схватил его за руку, заставив выронить инструменты. Неважно, теперь они нам были не нужны. — Раймон Дюпен должен был умереть, чтобы вы все остались живы. Все очень просто. Я заблудился в этом Сооружении. Я смог найти вас, только когда Дюпен рассчитал геометрию этого места. Ему пришлось решить проблему с выворачиванием, чтобы кто-нибудь из вас смог выбраться. Он сделал это блестяще. Но за это пришлось заплатить. Работу его мозга приходилось улучшать дистанционно, и каждый раз, когда мы это делали, это отнимало у него немного больше сил.

— Нет, — сказал Рамос. — Вы не могли просить его об этом.

— Мы должны были, — сказала Ада. — Вас там не было, Лионель, а мы были. Это была наша дилемма, наше решение. Другого выхода не было. Если бы Дюпен не согласился на это, вы бы все еще умирали здесь.

— Лучше умереть, чем относиться к другому человеку как к чему-то, что можно сжечь и выбросить!

— Лионель, — сказал я. — Мы должны двигаться. Добровольно или как-то иначе.

В его ответе прозвучала угроза. — И как иначе, Сайлас?

— Я могу заставить вас. Если другие скафандры можно повести за вашим, то и ваш можно повести за тринадцатым.

— Вы не станете делать из меня марионетку, Сайлас. Вы выше этого. — Он посмотрел на меня, медленно покачав головой за стеклом. — По крайней мере, я так думал. Теперь вижу, что ошибался. И вижу холодность, которая всегда была в нем, но которую принимал за теплоту. Вы просто еще одна машина, несмотря ни на что. Вы так же плохи, как и она!

— Теперь его скафандр привязан к вашему, как у остальных, — сказала Ада. — У нас нет на это времени. Ни у кого из них нет на это времени.

— Лионель, — сказал я, начиная двигаться по пути, который должен был вывести нас всех из камеры. — Вы возненавидите меня за это, и я это понимаю. Но если я хочу спасти хотя бы одну человеческую жизнь, Дюпен должен остаться здесь.

— Жизнь — это не математический расчет, бессердечный вы человек… алгоритм.

— Жизнь, возможно, и не такая, — сказал я, преодолевая его враждебность. — Но в медицине мы тратим наши силы на то, чтобы помочь тем, кому можем, а не тем, кому не можем.

— Вы убили его.

— Дюпен решил спасти вас всех. Он согласился. Ненавидьте меня, во что бы то ни стало. Но если вы хотите почтить память этого мальчика, вы сделаете это, спасая свою шкуру.

Тогда Ада оказала мне услугу: она отключила голосовую связь с коронелем Рамосом. Он последовал за мной в безропотном молчании, а за ним последовали другие лунатики, которых я намеревался вернуть к безопасности и жизни.

На первом этапе нашего исхода были две важные части: найти выход из Сооружения и вернуться к «Деметре» по черным водам. Я ничего не мог сделать, чтобы повысить наши шансы в обоих отношениях, кроме как двигаться с максимальной поспешностью. Я предпринял все необходимые меры предосторожности, освобождая скафандры из их заточения, и ни один из телеметрических сигналов не указывал на серьезные системные сбои или нарушения целостности. Скафандры были в удивительно хорошем состоянии, учитывая все обстоятельства. Инопланетная машина не разобрала их, и их функционирование было либо достаточно прозрачным, либо не относящимся к делу, чтобы она больше не проявляла к ним интереса. Ее внимание привлекали теплые, мягкие, мясистые предметы внутри них; наши корабли и скафандры интересовали только в плане материалов и немногого другого.

Мы добрались до воды, тарельчатый шлюз сработал идеально. Скафандры распознали переход в жидкую среду и соответствующим образом скорректировали свой тепловой баланс, регулирование плавучести и двигательные функции. Мы поплыли обратно под ледяным сводом, двигаясь с громоздкой, неторопливой грацией белух. «Деметра» все еще была там: беспокоиться об этом не было нужды. Если бы она была сильно повреждена или уничтожена в результате взрыва, в ее компьютерных системах не осталось бы «меня», которого можно было бы использовать.

Передо мной была темнота, бесконечный ледяной покров над головой, а затем из мрака проступил нечеткий узор огней. Там были зеленые, красные и белые навигационные стробоскопы, янтарные маркеры, указывающие положение шлюза, и случайное сине-белое мерцание, танцующее вокруг, подобно светлячкам.

Я понятия не имел, что делать с последним.

— Вижу «Деметру», Ада!

— Хорошо. «Деметра» тоже видит вас. Вы примерно в шестидесяти метрах от нас. Я распределяю скафандры по нескольким шлюзам, чтобы мы могли доставить всех как можно быстрее.