Чтение онлайн

Раздался хруст и дикий вопль Зуба. Курти с неожиданной для себя самого яростью, подпрыгнул и еще раз, с силой обрушился на край крышки. Вопль перерос в протяжный болезненный вой. Курти выскочил из-за стойки. Бородач находился у стола и непонимающе смотрел в их сторону. Руку положил на меч.

Не останавливаясь Курти помчался наверх. Поворачивая на второй этаж, выскочил на выходившего из своей комнаты Шмяка. Со свечей в руке, видимо вышел на шум.

Не останавливаясь Курти дунул ему на свечу и помчался дальше наверх. Добежал до своей бывшей комнаты, мигом выбрался на чердак и по крыше, в темноте, помчался к соседнему дому. Ориентируясь исключительно на слабо очерченный снегом силуэт крыши с трубой, перемахнул через пролет между домами, добежал до водосточной трубы, опять чуть не упав, вконец разодрав и без того израненные руки, спустился по трубе на мостовую. Спрятал руки под мышки, согнувшись, завернул в первый же переулок.

Ганпагские волки считаются пусть не самыми большими среди всех южных, но уж точно самыми свирепыми. На обычных волков севера они не похожи. Намного больше, размером с жеребёнка. Длинные, со взъерошенной холкой, гибкие как кошки и такие же полосатые. Удлиненные приплюснутые морды с торчащими и загнутыми клыками, торчащими из закрытой пасти.

Этот волчонок не знал, что он не из самого крупного вида, но что свирепей их никого нет, у него не было даже сомнений. Но как вести себя в нынешней ситуации, не представлял. Грозно зарычать? Пока решил подобраться поближе и посмотреть.

Береговая линия была сплошь зеленой. Ветви мангровых деревьев свисали над морской водой, кое-где погружались в нее. Волчонок высунул любопытную мордашку из зарослей и с любопытством понюхал заинтересовавший его предмет. Предмет в ответ зарычал. Что сделать было нелегко, так как он держался зубами за ветвь. Если бы не это, его давно снесло течением.

Волчонок зарычал в ответ и осторожно попробовал куснуть рычавшего. Предмет зарычал еще громче и бешено завращал глазами. Волчонок дернулся назад, но ненадолго. Предмет был немногим крупнее его и менее подвижным. Снова приблизил морду вплотную к его лицу и понюхал. Пахло вкусно. Кровью. Волчонок оскалил пасть и попытался куснуть. Непонятный предмет был полностью связан, еле держался зубами за ветвь и все что мог сделать это снова зарычать. Хищника это не остановило, и его морда была уже совсем близко.

Связанный, неожиданно оторвался зубами от ветки и вцепился волчонку в нос. Бедный зверек завизжал и подался назад. Связанный не отрывался от его носа. Волчонок, продолжая визжать, завозил всеми четырьмя лапами и пытаясь вырваться, вытащил вцепившегося в его морду человека на берег. Замотал головой, вырвался и с визгом умчался в лес.

Эрик выплюнул изо рта шерсть и тяжело дыша, остался на берегу. Минуты две лежал, не двигаясь, наслаждаясь ощущением твердой поверхности, потом решил, что валяться связанным на неизвестном берегу, где бродят хищники, не очень умно. Попытался подняться, но безуспешно. Был настолько вымотан, что с трудом шевелился. Последние силы ушли на стычку с волчонком. Когда же оказался на берегу, тело решило, что задача по спасению выполнена и отключилось. Единственно на что его хватило — вырвало. Заставив себя сесть, огляделся. Увидел перед собой каменистый выступ и пополз к нему. Ползти было тяжелей, чем идти. А сил не было совсем. Он раньше и не знал, что это выражение надо понимать буквально.

В три бесконечно долгих перехода, несколько раз отдыхая, заставил себя подлезть к камням. Незадача. Все они были округлыми и гладкими. Эрик, сидя, минуту тупо смотрел перед собой, голова гудела, перед глазами стояло красное марево, и он боялся отрубиться. А этого делать было никак нельзя! Сидя на заднице, загребая ногами, обогнул скалу. Дальше от моря появились острые углы, не тронутые и не сглаженные водой. Медленно подполз к одному из них и бессильно уперся лбом в камень. Посидев так с минуту, повернулся и начал тереться веревками об острое.

Бестолку. Мокрые волокна плохо поддавались, а тереть сильнее он не мог. Не было сил. Солнце палило нещадно, веревки начали подсыхать, но по-прежнему не поддавались, а лишь сильнее сжимались, высыхая. Эрик даже застонать не мог — сил не было. Лишь слабо замычал. Изо рта вырвался низкий, тонкий сип, которого Эрик испугался. Он не узнал своего голоса. И тут понял, как хочет пить! Сильнее всего на свете! В мире не было ничего кроме его жажды! Выпрямился, сделал глубокий вдох, расправил грудь и резко отвел плечи назад. Веревки натянулись, откуда-то появились силы и Эрик остервенело завозил веревками об острый камень. Потом сообразил, что так может продолжаться долго, упершись лбом в скалу, с трудом встал, как можно дальше развел запястья, стал тереть об угол веревки на кистях рук. Когда они слегка ослабли, зацепил их о выступавший угол, с силой потянул. Веревки больно впились, в кисти, но ненадолго. Одна из них лопнула, остальные стали сползать. Освободив кисти, Эрик продолжил тереться о выступ. Ослабленные веревки постепенно слезли. Эрик по-старушечьи покряхтел, потер запястья, огляделся. Иллюзий он не питал, куда его принесло течение он прекрасно понял. Летний остров. Короче говоря, полный пи… , тяжко будет.

Болело плечо. Рана была неглубокой, бригантина не пустила клинок дальше, но сильный удар превратилось плечо вокруг раны в один сплошной багровый синяк.

Раздался треск — сквозь заросли кто-то продирался. Эрик насторожился, но увидев высунувшуюся, уже знакомую морду волчонка расслабился. Любопытство у зверюшки сильнее страха. Эрик повертел головой, подобрал какой-то камень, сделал шаг навстречу, чтобы отпугнуть… и тут же, бросив камень, с невиданной для недавнего утопленника прытью, рванул в обратную сторону. Точная копия волчонка, только раза в три больше, высунулась из тех же кустов, узрела обидчика своего чада и немедленно кинулось его наказать.

Эрик вскочил в полосу леса, со всех сторон его окружила невиданная по яркости зелень, но любоваться на нее было некогда. Эрик вскарабкался на ближайшее дерево. Оно было развесистым, ближайшие ветки росли от самой земли, тем проще было забираться. Эрик пролез футов пятнадцать, прежде чем остановился и посмотрел вниз.

Родитель или родительница, не ходила кругами, вокруг дерева, не бросалась на него, как положено приличным волкам, а сев у самого ствола дерева, задрав морду, молча смотрела на Эрика. Выражение этой самой морды было таким выразительным, что ближайшее и совершенно неприглядное будущее мокрого пришельца, читалось ясно.

Эрик на всякий случай залез еще на пару футов выше. Взглянул наверх. Ствол тянулся далеко ввысь. Деревья здесь не маленькие. Забраться эта клыкастая скотина, конечно, не сможет, но и ему никуда не деться.

Вокруг него покоилось зеленое море листвы. Вверху, внизу, справа, слева. Подул ветерок, море колыхнулось, но снова уснуло.

Снизу послышалось легкое повизгивание. Волчонок не обладал безграничным терпением матери. Эрик сентиментальным не был, человеческими качествами животных не наделял, но мог бы поклясться, что в его нотках слышится, что-то вроде: «Ну, ты чё?! Ну, кто теперь крутой?! Нет, ну ты спустись, покажи-да!!!»

На дереве можно было бы сидеть до потери пульса, но в планах этого не было. Надо как-то выбираться. Эрик наступил на одну из веток, попробовал на прочность, ухватился руками за ту, что над головой и двинулся по толстому суку. Лес густой, деревья стояли плотно, и он перебрался на другое дерево. Взглянул вниз — волки не отставали. Подняв морды, сосредоточено следили за его перебрасываниями и передвигались следом.

Эрик залихватски пролез три дерева, потом понял, что так продолжаться не может. Несмотря на густую листву волки прекрасно его видят, а также слышат и чуют, а он и без того измотан настолько, что вот-вот вырубится и того и гляди свалится с дерева. И как же пить хочется.

Он остановился, огляделся. Если залезть еще выше, несколько толстенных ветвей отходили от ствола в одном месте и образовывали, что-то вроде здоровенной пятерни. Она была поката, но устроится там вполне возможно. Вот только… Нет, высоко — сил уже нет, не заберётся.

Эрик сел верхом на ветвь, на которой стоял, обнял ствол дерева. Тут же накатило то же чувство, что и на пляже — организм устал настолько, что попросту выключился. Находиться в такой позе было неудобно, в задницу и во внутреннюю часть бедер впились мелкие сучки, но ветвь была широкой, а облокотился он так, что упасть не боялся. Несмотря на неудобства, расслабленный он опустил голову вниз, сквозь листву увидел, что парочка преследователей, сидела и так же молча пялилась на него. Уходить они явно не собирались.