Провинция (какая? Все равно)Давала бал помещичий? Дворянский?Летели кони в странное «давно»,Где фрески в залах и на стенах станцы.Тут на эстраде занавес взошел,И местная красавица запелаО том, что смерть спасение от зол,Что у любви не видится предела.Она (о, будто бы) бессонницей больна,Она (о, будто бы) рыдает у скамейки,Она зовет, и молится она,У Клеопатры занимает змейки.А в публике и шорох, и молва,Язвительней улыбок не бывает:Она — красавица, помолвлена она,Кого же, бедная, напрасно призывает?Да, у нее есть молодой жених,Он шатен и богат (к тому ж и вправду молод),Во фраке, скромен, незаметен, тих,Хотя я глазах его ревнивый холод.Но самое ужасное, что ейДругой, совсем другой сегодня мнится…Она его не знает, он — изгой:Онегин, ангел, голубая птица.14.11.1979
«Так забывают дети…»
Так забывают дети,Так помнит покорно мать,Но созданы мы на свете,Давая, не принимать.Щедры и прозрачны руки,Светлы и сухи глаза,А вечером звон и стукиИ в поле пустом — гроза.И путник далекий где-то,Блуждая, увидит дом,Чьей памятью лишь и светомОн снова во тьме ведом.Париж
«Принимая любовь, как судьбу…»
Принимая любовь, как судьбу,Я тебя поджидаю в гробу.Ты ушел, как уходят на час,Ты вернешься, как в первый раз.Разве кто разведет двоих,Сдвинет руки, нежней твоих,Что над нами в раю легли,Что от страсти не сберегли,Что свели на века навек,Что раздвинут и пыль, и снег,Что далеки, теплы, щедрыВсе обиды и все дары?Прибран рай, словно в день седьмой.Ты придешь — и ты будешь мой.Париж
«Из радости несбывшейся такое…»
Из радости несбывшейся такоеБольшое счастье, крыльями шурша,Встает в свету, и блеске, и покое!И робко смотрит, заслонясь, душа.За что же мне? Ведь позабыты муки,Бессонница, и слезы, и позор.И где мне взять себе такие руки,Такую силу и такой убор,Чтоб я его достойно принимала,Чтоб я его не смела утомить?Любовь моя, живи, как ты живала:Не бойся счастья и не бойся жить.Париж
«Руки на ночь разомкну…»
Руки на ночь разомкну,Не придет, наверно, сон.Глаз усталых не сомкнуНочью после похорон.Я не плачу о тебе,Я поверила судьбе.Спи в чужой своей земле,В зимнем неживом тепле.Я тебя не стану звать,Я одна не буду спать.Париж
ЗАПЕРТЫЙ САД
О, любовь моя, не та, что надо,Но такая, что ко мне пришла.За решеткой запертого сада,Как луна взошла и поплыла.Как пряма дорога к павильону,Как темны и влажны цветники,Эти стебли и лучи не трону,Даже не посеребрю руки.Но покорно руки замираютИ на плечи падают, как свет.— Жди меня, ворота отпираютНа заре и через вечность лет…Вдалеке рассеется сиянье,Звезды потускнеют на траве.Что с тобою, что с тобою станетВ этой темноте и синеве?Париж
«Береги любовь, не прощай любви…»
Береги любовь, не прощай любви,Каждый день на суд ты ее зови.И в глаза гляди, и огнем пытай,По ночам над ней как сова летай.На запястья ей — кандалы надеть,И на сны ее — птицелова сеть.Бьется грешный сон на заре в петле —Власяницу ей и не спать в тепле.В городском саду как двенадцать травОтыскать тебе, заложить в рукав?Но найдешь отвар и луну найдешь,Проклянешь любовь или заклянешь,Обойдешь любовь или обоймешь,Правду скажешь ей или скажешь ложь, —Все равно не жить порознь вам теперь,Запирайте дом, задвигайте дверь,На засов — трубу, на задвижку — щель.За окном встает черная метель.
«В православной церкви над тобой…»
В православной церкви над тобойПлачет ангел серо-голубойНад твоей несчастною судьбой.Старики заполнили углы,Иностранцы шепчут похвалы(Аппарат на нас — из-под полы).Праздник. На полу — не трынь-трава,И березка-штамп опять права.Хор поет бесстрастные слова.Над ничком упавшим старикомСтрелы не мелькнули, спрятан гром.Раньше думал, что живал в Крыму,Будто дети родились в дому,Будто сгинули они в войну.А теперь он видит — сад как сад,Только без заборов и оград.Просиял, помолодел и рад.Некогда художник видел ад,Видел, словно сорок лет назад.Византийские глаза тусклы,Тень от крыльев подняла углы.Это — рай тебе из-под полы,Это хор поет тебе хвалы.
У ГАДАЛКИ
Тоска в трущобу завела,Гадалка слишком весела.На стенах розоватый крап.Сова не выпустит из лап.Диван разодран на клочки:Коты играют в дурачки?Но кто умен, а кто дурак,Не знает даже Зодиак.Ведь за оградою из пик,И здесь король всегда двулик.(Он от усердия согбенПеред бабенкою бубен.)Короче говоря, борись.А нечисть? Ну, окстись и — брысь…Гадалка кофе отольет,Медовым тоном заведет:— Я вижу острые зрачки:Играют сердца в дурачки.Хрустальный шар светлей водыИ воздуха, а души — льды.Но ты ведь, кажется, лоза:Ну, грянет гром, придет гроза,Ну, будет смерч сверкать песком,Ну, будет боль ежом, что ком,Ну, будет иней, ну, мороз…Всё это пустяки для лоз.Я вижу свежую траву,Дождем побитую листву.Я чую этот запах трав.И — ты права. (Король — не прав.)Иди по своему путиИ ручку мне позолоти.Она зевает, крестит рот.Глядит, прищурясь, нагло кот.А неразгаданная тень,С короной желтой набекрень,Как прежде, не понятна нам(Бабенкам сладким и — червям),Колодой дрыхнет между карт.Плати, душа, на то и — март.
ФРАНЦУЗСКАЯ БАЛЛАДА
(Конная статуя.) ГенералНа площади скромно в углу стоял.(На каменном цоколе — список битвИ строки малоизвестных молитв.)Парижская площадь: всего найдешь.Повсюду движенье — лунная дрожь.В лунную ночь всегда генералС площади звонко удирал.Цокала лошадь. По воле резцаЕй на дыбах брести без конца.Ангел с костела тянулся вслед,Но оставался — таков обет.Кариатида, хрустя плечом,Особнячок запирала ключом,Гладила ноги, коснувшись земли,Как у прислуги, они затекли.Думала долго (каменный стон)И залезала опять на балкон.Мраморный бог, раздувая фонтан,Им сочинял фельетончик-роман.Дескать: сегодня в ночи светло,И генерал поскакал в Ватерлоо.Это был малый генерал(Не изменял и не удирал).Что ему там — Наполеон.Павших солдат не забудет он.Он панораму проверить пошел,Что для туристов кто-то возвел,Где расположены на холстеТрупы и пушки (конечно, не все).Он пробормочет и верность своюВспомнит, и всех, кто остался в бою,(А не в строю.) Пересмотрит Гюго,Что модернист-футурист для него.Слушают каменные жильцыПлощади светлой, во все концы.И вспоминают время войны,Этой последней, земные сны.Как на четыре года, на пятьСтал генерал генералом опять.Враги веревкой скрутили его(И не нашелся новый Гюго).Генерал томился где-то в пленуИ вспоминал Ватерлоо и луну.Бронзу расплавить враги не смогли,В освобожденье он встал из земли.Лошадь взвилась и, оскалясь не зло,Радостно двинулась в Ватерлоо.И где победа, а где обвал,Просто не знает генерал.
«Никогда тебе не поверяю…»
Никогда тебе не поверяюТайн своих, надежд тебе своих,Никогда тебе не доверяю,Даже если ты совсем затих.Душенька моя, какая мукаЗа тобой крылатым уследить,Что еще за страшная докукаПо пушинкам крылья находить…Вон куда забился — к потолочку,И сидит на ламповом крюке.Дай, как сына, дай тебя, как дочку,Покачаю нежно на руке.Локоны — под белую рубашку,Перышки твои — на пуховик,Спи, мой ангел, — крылья нараспашку,Спи, прозрачный грустный озорник.