Никому, никогда не годилась.Прачка сына любила, молилась.Угодила спьяна под лед.Дьявол душу ее заберет.Сын владельца этих хоромНе услышал февральский гром.(Помнишь в Берне: зимой — гроза?В сорок втором? Ты отвел глаза.)Много было всяких примет,Вех, тропинок, дорожек, мет.Не годилась такая я.Разделилась еще семья.Слышишь, прачка стучит вальком.Кровь звенит голубым виском.На руке часы — комары,Капли крана — до той поры.Половицы скрипят и шкаф:Ты не прав, ты не прав, не прав.Этот ужас и этот знойНазываются тишиной.Над собором птицы кружат,Под забором щенки визжат.Одиночество. Тишина.Прачка молится у окна.Может быть, и я пригожусь,Отвлеку твою, барин, грусть.Фрекен, милая, о, вернись,Потихоньку ко мне подымись.Сани ждут у самых ворот.И не треснет в канале лед.Лебедь выгнулся на санях,Как сирена на кораблях.Королева Зима везет,Роза даже во льду цветет.И я словно слежу во сне,На снегу, на белой стене.17.8.1942
ПОЭТ, ИЗДАТЕЛЬ, ЗВЕЗДОЧЕТ И МУЗА
Издатель:
Бумага нынче очень дорогаНе подступись. Опять же и цензура.И кто теперь стихи читать захочет,Притом же русские? Вы посудите сами,Но издавать, конечно, что-то нужно.Мы ведь живем в великую эпоху.Не надо, чтоб потомки говорилиПро нас, что отразить мы не сумели,Что не освоили такой момент.Не оценили этой катаклизмы.Ну, как, поэт, что пишется у вас?Вы, кажется, немного приуныли.
ПОЭТ:
Не пишется, не спится. Надоело.Я так устал, что даже и похвалНе ждет мое ответственное дело…Я не писал. Я только вспоминал…Я знаю все, но память изменяет.И русский изменяет мне язык.Французский — легче, мысли заменяет,И изъясняться я на нем привык.
Любительство. Искусственный язык.Я послужу, быть может, лучше Музе.Переводить я с русского привык,И с Музой я почти всегда в союзе.Она надменна и, порой, — глупа.Но что же делать? Музу обуздаю.Я потружусь для скрипок, ритмов, па.Как говорится, будет дар Валдаю.К тому же переводчики стихов —Соперники порой поэтам.Ахматова жалела, что меховКасаюсь я и грею даже летом…
ИЗДАТЕЛЬ:
Что — лирика опять? Хе-хе… Как встарь?Ну, в добрый час. Но я предупреждаю,Что много Вам платить я не смогу.К тому же Вы работаете где-тоИ, как всегда, благополучны Вы.
МУЗА:
«Mon ombre у restaPour у languir toujours»Женева. И с мостаЯ вижу vos amours.18.8.1942
БАЛЛАДА
Во время оно в Берне жилКрасавец юный — Богумил.Он был с балкон, он был высок.Смотрел с тоскою на восток.Но у собора как-то разОн встретил взгляд таких же глаз,Как те, что там оставил он,Для чуждых гор, что как заслон.— А я Людмила. Добры дан.Ты мне сегодня Богом дан. —Вот вся баллада, весь рассказ.Две пары рук. Две пары глаз.18.8.1942
АКРОСТИХ
Но сероглазый сон стоит в алькове.И мне мерещится, что АладдинКровавой лампой освещает вновеОгромные сокровища один.Ликуют лаллы, и горят гранаты,Ах, кто оденет этот изумруд?И кто с тобой в подземные палатыИдет, таясь, среди червонных груд?Аркадами подземными подходит,Ласкает драгоценности и ждет?Люби меня, подарок мне подходит,А то кольцо тебе не подойдет?18.8.1942
СЕНТЯБРЬ
Это шорох моих стихов,И дыханье моих духов,Вороха листвы у оконницы.Ты не спишь, но уже задремал,Ты меня проморгал, прозевалИ уже не боишься бессонницы.Я пою тебе в сером дожде,И в фонтане, и в кране, везде —Нет на свете такой поклонницы.Спи, мой милый, ты так устал,Даже книжку перелистал,На страницах ища приписочки,Дочитал, досмекнул до конца,И слетели на пол два гонца —Светло-серые эти записочки.Кто сидел за моим столом?Кто моим оттолкнулся крылом?Кто касался узорной мисочки?Это я у тебя была?Посидела опять у стола,Эту сказку тебе навеяла.И вошла моя сказка в сон,И качнулся сон в унисон.Я ушла, свои звезды посеяла…25.8.1942
«Это вам не Минин и Пожарский…»
Это вам не Минин и Пожарский —Это есть Аскольдом могила.Не мясничий двор и не боярский —Здесь легла подкиевская сила.Город Канев. Эх, Тарас Шевченко,Слышишь ли меня? И молвит: слышу,Казаченьку, где ты, казаченько?Я не вижу, выхожу на крышу.Что клубится по дороге дальней?Колобок, ушел он от медведя,Василек повылинял печальный.Привереда, едя — недоедя.Ухо приложил к земле: не слышуТрепет наших флагов по-над Доном.На Памира северную крышуВышла я и жду тебя поклоном.Марево в ночах, струится, льется,Заслонилась слабою ладонью.Едет, едет, бубенец смеется.Ты не спи на солнце, доню, доню.26.8.1942
«В том месте, где чреда царей…»
В том месте, где чреда царейОборвалась на Николае Втором,Возобновим, как можно поскорей,Заклеим, как смолой, своим позором.Скуем. И выйдет Первый НиколайИз рода Рюриковичей-Святополков.Какой он Мирский? Польша, не пылай,Не возбуждай в Европе лишних толков.Хоробрый насмутьанил БолеславИ так у нас достаточно в столице.Был предок — горд, бесстрашен и не прав,Потомок нам воздаст за то сторицей.Был первый царь Романов — Михаил(Последний звался тоже Михаилом).А сын его, Тишайший, все молилЗа отрока Алешу. Был он милым.Скончался только в малом городке.Не в Бозе умер, не в Абастумане,Не в оренбургском пуховом платке,Не в южном перламутровом тумане.Так триста лет и три еще годкаПерекликалась матушка РоссияС дремучей Русью. Даже не векаПрошли с тех пор — лишь четверть… а лихиеГода достались нам, тебе и мне.Что крови иностранной в наших жилах!Я пальцем написала на стене:О смерти помни и живи в могилах.Равноапостольный тебя благословил,И сын твой идолов из душ изгонит.Не хватит сил? Нет, хватит даже сил,А мудрость даже старость не затронет.И храм святой в Царьграде отопрем —Не быть ему мечетью и музеем.Всех подопрем и лбом своим упрем,Мы ожерелье янтарем заклеим.26.8.1942
«Это осень, сокрушаясь, шарит…»
Это осень, сокрушаясь, шарит,В дачных чемоданах розу ищет,Городскую розу снова дарит,Замшевую розу тучей прыщет.Темно-красная, духами розаНежно и беспомощно запахнет.Без шипов она и ждет мороза,Пусть мороз над нею только ахнет.Хороша, так звездами засыплем,Что роса! Снежинки — в сердцевинкуМы аперитив с тобою выльем,Смешанный с другим на половинку.— Вы прекрасны, а душа — славянка.Вы печальны, а душа — вампира…Нет, меня трепала лихоманка,Я не создаю себе кумира.Я устала от труда в конторе,Я хотела б позже подыматься,С милым другом я сегодня в ссоре,В чем не смею даже сомневаться.И война мне сердце беспокоит,Отступают наши на Кавказе.Кто купоны на пальто устроитИ ошибки выправит в рассказе?И в семье не все благополучно,И худею я, болит головка.Мне сегодня просто очень скучно,И не веселит меня обновка.Я себе купила одеялоСеро-голубое, трафаретомЛжевосточным. Заплатила мало,Буду спать под ним зимой и летом.Кто под ним приснится — будет первым,Если даже поневоле.Уходите, это просто нервы,Я боюсь лишь холода и моли.26.8.1942