Не проклинают нелюбимых,И я тебя не прокляну.Летят по стенам херувимыК неосвященному окну.
«Ни объятьем, ни взглядом, ни словом…»
Ни объятьем, ни взглядом, ни словомНе сказать, что приходит тоска.В этом мире, чужом и неновом,Я с тобою не буду близка.
СЕРДЦЕ
Пылало сердце, платье прожигая.И вот на ткани — темное пятно.Душа летит и падает нагая,От сна восстав, в разбитое окно.Она разбужена, когда крыло истлело, —Весь мир в дыму задохся и завял.Она с балкона в облака слетелаРастянутых толпою одеял.Она встает, не чувствуя бессилья,Она вдыхает городскую пыль.Уже стихов серебряный костыльЕй режет опадающие крылья,Прикрыв рукой ослепшие глаза,Она кричит, вещая о пожаре,Она спешит о смерти рассказатьИ птицам перья стынущие, дарит.Но шло землей мирительное лето,И сквозь земной невыносимый знойВставало сердце солнцем сквозь запретыГореть и звать библейской купиной.
«Если левая ручка — добро…»
Добра и зла, добра и зла —Смысл, раскаленный добела.
Г. Иванов
Как правая и левая рука,Твоя душа моей душе близка.Но вихрь прошел, и бездна пролеглаОт правого до левого крыла.
М. Цветаева
Если левая ручка — доброИ белее, чем серебро;Холодна и нежней пераИ готова — подать с утра;Если левая да ладоньГоворит: не ласкай, не тронь.Я — суженая, я — судьба.Я перстами касаюсь лба, —И прозрачнейший перстенек,Как болотный, горит огонек —Не согреет и так далек, —Подойдешь, а он — наутек…То на правой моей руке,Как на классной да на доске,Нарисованный символ злаПодымает конец крыла;Правой ручкой бы только бить,Подзывать, получать, теребить;Сверху ручка моя — смугла,Горяча и кольцо сняла.Но пожатье таких десниц!Но объятье бескрылых птиц!Но присяга таких перстов!И у флага: а ты готов?И когда им сойтись, Адам?Ты познаешь, а я отдам.И, как боги, Авель и Каин —Семя наших извечных таин.11.8.1942
«Платить по счетам! Два года ни строчки…»
Платить по счетам! Два года ни строчкиНовых стихов. Стыдись же, пиши!Что делала ты? Я вязала носочки,Пеклась о сыночке, мечтала в тиши.Ты лжешь, ты спускала петли со спицыТы хмурилась сыну, мечтала черно,Ты стала беспомощней запертой птицы,Что смотрит задернутым глазом в окно!Что делала ты? Я письма писала,Немножко гуляла, хотела любить,Я вспоминала, я рисовала,Хотела смириться, хотела забыть.Что делала я? О, порою, случайно,Встречала судьбу, под аркой, тайком.Судьба проходила, как чуждая тайна,Косилась ресницами, узким зрачком.Порою, не чаще, чем раза четыре,За целый за год заходила к нам.Мы говорили о войнах, о миреИ чокались рюмками по краям.Судьба анекдоты плела мне вяло,Я хмуро рассматривала судьбу.Такой бы ее я навек изваяла,Такою ее я увижу в гробу.Высокая. Холод, покой и скукаВ тяжелых глазах. Длиннопалой рукойОна в мою душу стучалась без стукаИ мне обещала любовь и покой.Любовь ли? Не знаю. Только объятье,Вернее, она захотела мне дать.И так порешила она, и заклятьеЯ скромно несу, как несут благодать.Два года прошло, я ее искушаю,Но, впрочем, в душе я, без боя, сдалась.Что делаю я? Я покой не вкушаю,Я только платить по счетам принялась.5.8.1942
«Ни искать, ни звать тебя не надо…»
Ни искать, ни звать тебя не надо,Будет так, как звезды захотят.Бузина парламентского садаРасцвела созвездьями подряд.Нет счастливей в небе сочетаний —Колдовские расцвели цветы.Сломанная ветка не завянет —На подушке снежные кресты.Тяжко спать, вдыхая этот запах.В небе синем — млечная тропа,И Медведица в холодных лапахДержит синий ободок серпа.Жнет цветы. И вниз слетают звезды.Милый друг, я жду тебя одна.Сон далек. Высокий синий воздухИ дорога за окном — видна.26.6.1942
«Слезы твои смахну…»
Слезы твои смахну,Если ты случайно заплачешь.Твою заслоню вину,Если ты своим сердцем заплатишь.Мы не пойдем на войну,Только зальем войну:Кровью, слезами, дождями.Мы искупим вину.Нас не клонит ко сну,Но мы не будем вождями.Ангелов Божья ратьСтелет павшим кровать.Спите в перинах, солдаты.Мы — не должны умирать;Нужно камни собрать,Нужно поставить заплаты.28.6.1942
«Не забывай, не обижай, не отводи…»
Не забывай, не обижай, не отводи.Ведь сердце женское в моей груди.Ведь в сердце женский, темный, вечный страх,Ведь я иду на ощупь и впотьмах.Не запирай высокое крыльцо,Не отвращай далекое лицо,Ведь я забыла для тебя других,Ведь мир сегодня для меня затих.Ведь я иду в последней тишинеИ только смутно помню о войне.Любимый, поддержи, не покидай,К плечу склониться на мгновенье дай.О, дай мне только раз передохнуть,И мы опять продолжим прежний путь.Прости меня за слабость и грехи,За розы, за свиданья, за стихи.И что в течение двух этих летМолчала я всегда тебе в ответ.28.6.1942
«Верною и чернобровой…»
Верною и чернобровойЯ к тебе в ночи лечу,«И в реке Каяль бобровыйЯ рукав свой омочу».Только рана все — зияет,Кровь горячую точит,А стрела, как луч, сияет,В сердце до пера торчит.Кто тебя убил, коханый,Кто скакал гонцом в Путивль,Кто смывал с груди и раныЖелтую степную пыль?Я не плакала зигзицей, —Я молилась и ждала,Я святой мочу водицейКрай разбитого крыла.От живой воды с зареюВоскресают мертвецы.Я стрелу в степи зарою,Как хоронятся концы.И баян перстами тронетГорла белых лебедей.Кто надежду похоронитДвух счастливейших людей?29.6.1942
«О, не царица, только Суламифь…»
О, не царица, только СуламифьВойдет к Тебе, когда настанут сроки.Да будет так: ночной реки извив,И виноград, и первые уроки.Холодным и жестоким был с другой.Со мною будешь — только терпеливым.Высокое чело и бровь — дугой.Но почему-то стал неприхотливым…И Песня Песней миру говоритО том, что радость выбрана не слепо.В библейский год Тебя боготворитЛюбимая и на пороге склепа.Но храм сияет нам невдалеке,Сожженным будет, мы его отстроим.Моя рука теперь в Твоей руке,Июль дохнул иерусалимским зноем.2.7.1942
«Мне страшно мое вдохновенье без края…»
Мне страшно мое вдохновенье без края —Живу, догорая и не сгорая.За встречу с тобою — платить до могилы.Прощаю тебя за нездешние силы.За всех говорю, за тебя говорю, —Ночами и вечерами горю.Утрами и днями пою и пишу.Почти умираю, почти не дышу.Но сон опускается краткий, глубокий.И снова даются мне новые сроки.И я отдыхаю, и я затихаю,И я на часы, на минуты стихаю.Любовь моя. Жизнь моя. Смерть моя. Вечность.Прощаю тебе и твою бессердечность.Мне сердце дано на двоих и на многих,Для бдений, для будней суровых и строгих.2.7.1942