Чтение онлайн

— Друзья обычно называют меня Морт, — отвечает он и делает многозначительную паузу. Его голос становится ниже, интимнее. — Но ты будешь звать меня «мой господин».

— Очень смешно, — цежу я сквозь зубы.

Морт, кажется, не слышит. Или делает вид. Он резко выкручивает ручку газа, и мотоцикл срывается с места.

Мы мчимся вперед, в темноту. Ветер свистит, заглушая все остальные звуки. Куда мы едем? Что меня ждет? Этого я до сих пор не знаю. Лишь одно известно точно: моя жизнь — или то, что от нее осталось — уже никогда не будет прежней.

***

Шоссе, полностью пустое, будто бы перекрытое специально для нас двоих, тянется вперед бесконечной, подсвеченной фонарями лентой. Я вглядываюсь вдаль, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь помимо спины в кожаной куртке. Но вижу лишь мелькающие силуэты деревьев, да редкие дорожные знаки, на мгновение показавшиеся на обочине.

Скорость такая, что, кажется, еще немного — и мы взлетим. Я вцепляюсь в бока Морта, вжимаюсь в его спину, как перепуганный насмерть котенок. Пальцы немеют, но я боюсь ослабить хватку. Не хочу упасть, разбиться, исчезнуть... Снова.

Мысли мечутся, как перепуганные птицы. Всего несколько минут назад — или с этого момента уже прошла целая вечность? — меня убили. Четверо подонков, мерзкий смех, полная отрешенность, и единственный, оставшийся незамеченным, удар... А теперь я здесь, на байке, со Смертью. Живая. Или… не совсем?

Морт ведет мотоцикл так, словно сросся с ним. Ни одного лишнего движения, ни тени сомнения. Парень не оборачивается, не говорит ни слова. Но я чувствую его. Напряженное, сосредоточенное тело, силу, холод. «Он не человек», — напоминаю себе, — «а тот, кого учат бояться буквально с рождения». Может ли вообще кто-то быть ужаснее самой Смерти?

Пока мы едем, достаточно времени подумать о том, что случилось. Осознать это. Но, как бы я не старалась, все представляется сном. Кажется, что еще немного, и он закончится.

Я проснусь в своем трейлере в Седар-хиллз-парк, в Эшбруке, с похмельем и головной болью после очередной вечеринки у Марлы, и поплетусь на работу в супермаркет на заправку Вива, где, как всегда, позволю начальнику срываться и орать во все горло. Пока поджариваются хот-доги, в очередной раз перечитаю переписку с Шейном Коуплендом и тайно разрешу себе повздыхать по нему еще немного. Вечером встречу сестренку на детской площадке возле школы, где она попросит купить грошовый паззл в магазине Олд-стрит. Мы будем складывать его на полу под столом на кухне, пока мама отчитывает отца за то, что тот снова напился с мужиками в баре. Затем я лягу в постель, обняв Томми, и последовательность повторится, с минимальными отличиями.

Что точно не вписывается в нее — так это моя смерть.

Скорость продолжает расти, отвлекая от размышлений. Я сильнее прижимаюсь к Морту, прислоняюсь щекой к его спине, хватаюсь за куртку с такой силой, что, кажется, еще немного — и кожа треснет.

Город проносится мимо размытыми огнями. Неоновые вывески, тусклые фонари, освещающие пустынные улицы, туман. Все это сливается в один сплошной, стремительный поток. Кажется, что мы не едем, а летим сквозь саму ткань реальности.

И вдруг… темнота.

Даже не просто темнота, а сама Тьма. Густая, непроглядная, она обрушивается на нас внезапно, словно кто-то выключает свет во всем мире. Фонари вдоль шоссе гаснут один за другим, погружая дорогу в абсолютный мрак.

— Морт? — тихо зову я.

Смерть не отвечает. Лишь чуть сбавляет скорость, но продолжает уверенно вести мотоцикл вперед. Мы едем в полной темноте, и я теряюсь в догадках, как он вообще может видеть дорогу. Или чувствовать ее?

Как бы там ни было, через какое-то время впереди появляется нечто. Оно растет, приближается, и складывается, наконец, в очертания... особняка.

Огромного. Величественного. Гротескного.

Он словно вырастает из самой тьмы — черный, как уголь, на фоне еще более черного неба. Ни единой звезды, ни проблеска луны. Только этот дом и бездна вокруг.

Особняк не просто большой — он колоссальный. Многоэтажный, с высокими стрельчатыми окнами, которые кажутся провалами в никуда. Острые шпили, башенки, витиеватые украшения на фасаде… Все это создает ощущение чего-то нереального, потустороннего. Подобный дом просто не может существовать в мире живых — это понятно сразу.

Морт останавливает мотоцикл перед высокими коваными воротами — сплетением шипов и змей, преграждающих дорогу. Он глушит мотор, и наступает тишина, тяжелая, и давящая. Ни тебе звуков ветра, ни криков птиц. Только пустота, мелодия смерти.

— Добро пожаловать домой, — сообщает Морт. Искаженный шлемом голос звучит глухо.

Домой? Этот жуткий, черный особняк — его дом? И теперь… мой, очевидно? Страх сковывает внезапно, лишая остатков сил.

Так выглядит обитель тьмы, и я — в ее сердцевине.

Одним плавным, отточенным движением, Морт первым слезает с мотоцикла. Мои руки бессильно падают на сиденье, а ноги словно наливаются свинцом. Теперь, когда я сижу на байке одна, то замечаю деталь, не увиденную ранее — серебряный значок в виде косы возле приборной панели. Еще одно напоминание, что все происходящее не какая-то тупая шутка. Чувствую дрожь, боюсь даже пошевелиться… И перевожу взгляд на Смерть, которая стоит совсем рядом. Высокий, весь в черном, с черепом вместо лица… Что ж, он, его мотоцикл и его дом подходят друг другу настолько, словно являются отражениями самих себя.

Вдруг Смерть протягивает мне руку в черной перчатке. Неожиданный жест, почти галантный, — по правде сказать, он производит на меня впечатление. Машинально отмечаю, что пальцы у Морта длинные и тонкие, наверняка очень красивые. Такие могли бы принадлежать всемирно известному пианисту, но созданы лишь для того, чтобы нести гибель.

— Вставай, — говорит он, кажется, с иронией.

Нерешительно принимаю помощь. Пальцы смыкаются на ладони и по коже будто бы пробегает ледяной разряд. Морт помогает мне слезть с мотоцикла, и я, наконец, твердо встаю на землю. Ноги все еще дрожат, но стараюсь держаться прямо.

В черном, отполированном до блеска черепе-шлеме я вижу свое отражение. Бледное лицо, широко распахнутые от страха глаза, растрепанные светлые волосы. Жалкое зрелище.

Морт, кажется, считывает все мои эмоции. И его это, определенно, забавляет.

— Нравится вид? — спрашивает он, и я слышу в его голосе неприкрытую издевку. — Привыкай, теперь ты будешь видеть его постоянно.

— Пытаешься меня запугать? — спрашиваю я.

Слышу короткий смешок — ему явно нравится моя реакция. Морт отворачивается и идет через сами по себе открывшиеся ворота к особняку. Я следую за ним. Это единственное, что остается, других вариантов не предлагается.