Чтение онлайн

— Для чего?.. — уточняю, с замиранием.

— Отпечаток души, — коротко поясняет он. — Современные технологии.

Отпечаток. Души.

Эти слова как удар под дых. Они… все объясняют. Я смотрю на него. На его лицо — прекрасное и безэмоциональное. На его глаза — черные, как бездна. На его мотоцикл — черный, как ночное небо. На его одежду — черную, как…

Смерть.

Он — Смерть.

Не костлявая старуха с косой. Не скелет в балахоне. А этот парень. Молодой. Красивый. Безжалостный. Сейчас он заберет мою душу, уничтожит ее, или отправит в загробный мир. В ад? В рай? Не знаю, как все происходит.

Кажется, при жизни я немало грешила. Выпивала, тусовалась, спала с малознакомыми парнями. Крала по мелочи, обворовывала босса в супермаркете. Грубила, сквернословила… Да уж, совершенно точно меня нельзя назвать праведницей. Даже в церковь никогда не ходила.

Мне становится страшно, как никогда раньше. Дико, невыносимо, страшно.

Потому что это конец. Настоящий. И ничего… ничего уже не изменить.

Я падаю на колени, прямо перед ним, на этот проклятый, растрескавшийся бетон, который наверняка все еще хранит в себе остаточное тепло, смешанное с запахом моей собственной крови.

— Нет... пожалуйста... — прошу я, и голос срывается, становясь совсем уж жалким. — Прошу тебя... не надо... Я... я не хочу умирать... Умоляю...

Смотрю на него снизу вверх, как смертный смотрит на божество, как подсудимый — на судью, как жертва — на своего палача. В этот момент он для меня — все это, вместе взятое.

— Я выполню любое твое требование, — слова, полные страха и боли, вылетают сбивчивым потоком. — Сделаю все, абсолютно все, что ты прикажешь... Только... не забирай меня никуда... Прошу тебя...

Выражение лица Смерти остается совершенно непроницаемым. Ему абсолютно безразличны мои слезы, мои отчаянные мольбы, моя, по сути, уже оборванная жизнь. Наверняка он слышит их каждый раз, от каждого своего клиента.

— Я буду тебе служить, — неожиданно для себя продолжаю я, цепляясь за призрачную надежду, словно за тонкую соломинку, которая может вытащить со дна. — Я... я стану твоей приспешницей, ассистенткой, служанкой, кем угодно... Лишь бы... лишь бы не умирать...

И в этот самый момент что-то едва уловимо меняется. В глазах парня, этих черных, нечеловечески глубоких омутах, на мгновение вспыхивает огонек заинтересованности. Смерть медленно наклоняется ко мне, и его низкий, бархатистый голос звучит почти интимно, но в то же время в нем сквозит едва уловимая опасность.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что именно предлагаешь? Ты действительно к этому готова?

— Да, да... — киваю я, не раздумывая ни секунды, забыв обо всем на свете. — Я готова... на все... Абсолютно на все...

Он снова, уже привычно, ухмыляется.

— Готова, правда? — повторяет Смерть и медленно выпрямляется, словно давая себе время обдумать мои слова.

Движением руки он убирает телефон обратно в карман и делает пару шагов в сторону моего безжизненного тела, лежащего на бетоне. Останавливается рядом, задумчиво осматривает его, как будто оценивая какую-то вещь. Словно это не я, Айвори Вэнс, а какой-то сломанный механизм, который можно починить или выбросить.

— Эй! — не выдерживаю я, отчаянно пытаясь напомнить о себе. — Я же все сказала... Я согласна на твои условия...

Парень поворачивается ко мне, не торопясь, смакуя каждое движение.

Внезапно в его руках появляется свиток. Совершенно черный и матовый, он, кажется, полностью поглощает скудный лунный свет. Смерть разворачивает свиток передо мной, держа за оба края.

На бархатной поверхности я вижу полотно мелких, светящихся букв, похожих на россыпь звезд на ночном небе. Текст занимает практически всю поверхность свитка. Он длинный и, вероятно, сильно запутанный.

Я пытаюсь вчитаться, разобрать хоть одно слово, но тщетно. Перед глазами плывет, слова рассыпаются на отдельные буквы, ускользают от моего понимания. Волнение, дикий, животный страх, отчаяние — вся эта буря эмоций сливается в единый, непроницаемый туман в голове, мешающий сосредоточиться.

— Если ты согласна со всеми изложенными условиями, прикоснись к нижней части свитка, — произносит парень, указывая кончиком пальца в перчатке на свободное место под текстом. — Сделаешь это, и сможешь продлить существование в своем теле еще немного.

Моя рука, словно против воли, тянется к свитку. Я не размышляю, не сомневаюсь, а просто движима инстинктом самосохранения, желанием вырваться из лап Смерти любой ценой.

— Ты хочешь подписать договор, даже не прочитав его? — Голос Смерти заставляет меня замереть.

Я перевожу взгляд с черной бумаги на его лицо, ища хоть какую-то подсказку.

— А что, если там написано нечто ужасное? — усмехается парень, на этот раз более открыто, явно показывая, что находит эту ситуацию забавной. — Вдруг я обрекаю тебя на вечные страдания? Или, скажем, продаю твою душу какому-нибудь особо жестокому демону? Это, по-твоему, нормально?

Упрямо не слушаю и кончиком пальца касаюсь поверхности свитка. Ставлю… отпечаток своей души.

На лице Смерти появляется выражение удовлетворения, которое при желании можно было бы счесть почти человеческим. Отпечаток, оставленный на черной бумаге, вспыхивает ярким, сверхъестественным белым светом. Сразу же после этого свиток исчезает, словно его и не было, растворяясь в воздухе дымом.

В тот же миг я просыпаюсь.

Не так, как просыпаются утром в своей постели. Это другое пробуждение. Резкое, болезненное. Я возвращаюсь в свое тело, как в тесную, неудобную одежду, которая жмет и натирает.

Все тело ноет, болит каждая мышца, каждый нерв. Ощущения странные. Словно я… чужая сама себе.

Веревка, обвивающая запястья, магическим образом падает на землю, и вправду отпуская меня на свободу. Опираясь дрожащими руками о бетонную плиту, я с трудом поднимаюсь на ноги. Голова кружится, перед глазами плывут черные круги. Но главное — отчего-то не чувствую биения собственного сердца. Что-то не то.

— Что… что ты… — начинаю я, пытаясь задать вопрос Смерти, но он, словно зная, о чем хочу спросить, прерывает, не дав договорить.

— Руку, — говорит он спокойно, повелительно.

Подчиняясь скорее инстинктивно, чем осознанно, я протягиваю ему левую руку. Смерть медленно склоняется, подтягивая ее к себе, и разворачивает ладонью вверх. Пепельно-белые волосы касаются моих пальцев. На коже чувствуется дыхание, прохладное, как дуновение ночного ветра.

Его черные глаза смотрят на мою руку, и в них вспыхивает… голод. Не тот голод, который испытывают к еде. Другой. Древний. Смертоносный.

Я вижу, как острые, белые клыки обнажаются из-под красиво очерченных губ. Это движение завораживает, пугает. И почему-то притягивает.