Место, где живут Боги
Шрифт:
64
Стоя на коленях перед холодной стеной ковчега Йохан смотрит на свет.
Все так же далеко, - с печалью думает он. – Как же он далеко…
Он помнит, как в бездне космических пространств зарождалось нечто живое. Как посреди бесплодной пустоты вдруг прорастали семена жизни. Как огромные черные монолиты космических кораблей, сотни Божьих ковчегов, двигались в сторону мертвых планет и смерть отступала. И все приходило в равновесие.
Йохан смотрит на свет и чувствует, как в нем просыпается память.
Все было именно так, - понимает он.
Вечная мерзлота, над которой пролетали космические корабли, становилась райскими садами, а раскаленные красные пустыни – голубыми, глубокими океанами. И на ожившие планеты сыпался белый свет – молочным дождем орошал воскресшие земли, и живительная влага текла по ним, словно грудное молозиво по нежным щекам малыша. Жизнь зарождалась повсюду – белый свет ручьями стекал в освободившиеся ото льда океаны и каплями просачивался в обожженную радиацией землю. Свет нес с собой память о прошлом. О том, что где-то далеко, в недосягаемых темных пространствах, чье-то лицо склонялось над детской кроваткой, и теплые, сильные руки опускались в нее и поднимали плачущего ребенка вверх. А сладкие губы целовали его в мокрые от слез глаза.
Бог тот, кто тебя создал.
Йохан опирается на стену, пытаясь встать. Но память, раскаленными реками втекает в него и пригибает к земле. Тяжелые, древние пласты знаний наслаиваются друг на друга, заставляя Йохана стиснуть зубы от боли, разрывающей мозг. Словно муравьи, лезущие из нор, все новые и новые клетки мозга молодого ученого оживают, торопясь подарить ему мудрость. И темная кровь льется из его ноздрей, под давлением безумных открытий.
Останови это… - цедит он сквозь зубы, обращаясь к мальчишке, засевшему в его голове.
Еще не время, ты еще не увидел, - отвечает мальчик. И Йохан начинает кричать. Перед его глазами мелькают тысячи иероглифов и миллионы формул и цифр. Он видит, как руки с длинными пальцами касаются черных кубов корабля, и защита магнитного поля исчезает, а огромные двери расходятся в стороны.
В беспамятстве Йохан протягивает руку к стене и повторяет увиденные движения. Тоннель приходит в движение, наполняется лязгом и грохотом. Черные кубы вращаются, сменяют друг друга, перестраивая форму корабля. И свет, который был путеводной звездой для молодого ученого, в секунду уносится в глубины тоннеля, превращаясь в еле заметную пульсирующую точку.
– Нет, - выдыхает Йохан, протягивая к нему руку. – Постой…
Тоннель опускается в холод и непроглядный мрак.
Йохан встает на четвереньки и сплевывает горячие, липкие слюни.
– Я сделал, что ты хотел, - произносит он сквозь лихорадку, сотрясающую тело. – Теперь твоя очередь.
– Что же – я сдержу обещание, - отвечает ему ребенок. – Номер восьмой жива. Но она не здесь – она в городе. Ей удалось избежать участи моей матери, но ей грозит другая опасность. Боги выпустили в город Кангов – тварей, меняющих реальность. Тварей, опасней чем все те, каких тебе довелось увидеть. И они сейчас там же, где и номер восьмой, - ребенок молчит, а потом продолжает. – Это место у воды, там, где стоят корабли. Тебе стоит поторопиться. Если хочешь вытащить ее оттуда живой.
Йохан сипло смеется, и бордовые слюни свисают из его рта до самого пола.
– Ты, - произносит он, - мерзкая тварь. Ты обманул меня. Чертов сукин недоносок!
Йохан с трудом поднимается во тьме и по памяти переступает через разорванный пополам труп жены Смехова. Разворачивается и на заплетающихся ногах ковыляет в обратную сторону.
– Мне известна твоя судьба, - говорит ему ребенок. – Чтобы добраться до номера восьмого, тебе понадобится помощь. Так что когда встретишь рыжую женщину с группой людей – не отвергай их помощи.
65
Эволюция заставляет нас надевать маски, - размышляет Йохан, возвращаясь по тоннелю обратно. – Чьи лица были под теми уродливыми скафандрами? Может быть таких же людей, как мы? Мудрость и развитие требуют жестокости. Поэтому неизбежен тот день, когда придется надеть маски, чтобы глаза подопытных не видели наших лиц.
Разве те, кто запер нас в этом городе – не носят масок? Разве не считают себя Богами?
Йохан останавливается и переводит дыхание. Оборачивается, но не видит ничего, кроме темноты.
Я прошел по дороге мертвых от начала и до конца. И теперь возвращаюсь обратно. По дороге живых. Я должен спасти Настю во что бы то ни стало! Я должен…
Он глубоко дышит и заставляет себя двигаться дальше. И вскоре покидает Божий ковчег.
66
Тогда готовься умереть! – говорит пришелец и поднимает руки к лицу. Берется за виски тонкими, длинными пальцами и Ева слышит тихий щелчок. А потом пришелец медленно стягивает с себя то, что казалось Еве его лицом – вытянутый скафандр прорезанный множеством смотровых щелей. Он бросает его на темный пол и на Еву смотрят живые, человеческие глаза. Голубые и глубокие, словно океаны, они наполняют тоннель тем, чего здесь так не хватало. Смыслом. Пораженная увиденным, Ева отступает на шаг. Перед ней стоит мальчик-подросток, с коротко стриженными волосами и гладким, не знавшим щетины лицом. Он строго глядит на Еву и сосредоточенно поджимает губы.
– Человек… - говорит она и ощущает, как в ее мозгу просыпается старая ярость.
Адаках анда фикир – кита ханайя бер маин? (Ты думаешь – мы просто играем?) – появляется в ее голове детский голос.
Уйди из моей головы! – рявкает она, и мальчишка недовольно хмыкает. Но отступает.
– Разговаривай со мной, - приказывает она.
– Кто вы такие?
– Ками перму лаан сегала-галанайа. Лихт. Дари мана сегала-галанайа датанг дари дан ди мала пуранган. ( Мы – начало всего. Свет. Из которого все приходит и куда возвращается. )
– Где мой сын?!
– аннак анда? (Твой сын?) – удивленно переспрашивает мальчишка и переходит на человеческий язык. – То, что ты родила в том грязном, общественном туалете – не может быть твоим сыном. Ты сама все видела… это было чудовище… способное убивать сразу после рождения – nouam speciem(новый вид), изначально подготовленный к выживанию и войне.
– Ложь! – вскрикивает Ева и ее глаза вспыхивают белым светом. – Никому больше не удастся меня обмануть!
– Ты должна отступить, - говорит ей мальчишка. Он протягивает руку с разжатыми пальцами и резко сжимает их в кулак. У Евы перехватывает дыхание, и она чувствует непомерную тяжесть в груди. Изо всех сил она пытается устоять на ногах, но сила, тянущая ее к полу настолько велика, что колени подгибаются и Ева падает на пол. Стоит перед мальчишкой на коленях. Сломленная и поверженная, а он возвышается над ней, как и положено Богам. Улыбается уголком рта.
– Сколько бы мы не заселяли эту планету, виды, способные здесь выживать – всегда получались несовершенными. Неспособными эволюционировать в той модели мира, которая нас интересовала.
Ева поднимает на мальчишку глаза. Он смотрит, как дрожит ее подбородок, как по нему сбегает ручеек белой слюны и кивает.
– В мире – полном насилия и жестокости. В том мире, который тебе так хорошо знаком.
– Т-т-ты… - заикаясь произносит Ева, но мальчишка не ждет ее слов. Продолжает говорить.