Чтение онлайн

– С отцом Андрея?

– Да.

Стим сплевывает красные слюни.

– Надеюсь, все так. И они живы.

– Безумная была затея – идти за Смеховым, - говорит Краб. – Загнали сами себя в ловушку.

– Да, - соглашается Стим. – Наверное, ты прав, Краб.

– Что будем делать?

– Мы должны найти остальных.

– И вернуться домой?

– Да. И вернуться домой.

Краб смотрит туда, где лежит громадина космического корабля. Поднимает взгляд к дымному купола неба и видит в нем выгоревший провал.

– Все, что прибыло оттуда, хотело нас убить. Боги не ждут нас.

Стим поднимается с колен.

– Но мы ведь все равно пойдем, не так ли?

Краб кивает и улыбается.

– Эта дорога – самая короткая.

– Тогда давай собираться.

Краб берет автомат и поднимается с софы.

Идти до конца, - думает он. – Чтобы победить и быть рядом с любимыми. Только так мы сможем попасть домой.

Он кивает и первым покидает кирпичные развалины. Стим выходит за ним следом, и они останавливаются, всего на несколько секунд, - две людские фигурки на фоне огромной махины Божьего ковчега.

А потом отправляются в путь.

59

Андрей осторожно подходит к стеклянному саркофагу и заглядывает внутрь. Через покрытое инеем толстое стекло он видит очертания обнаженного тела – обвисшие груди и впалый живот. Андрей проводит по стеклу, стирая испарину, и всматривается в мертвое лицо, покрытое россыпью трупных пятен. Высохшее, оно походит на фотографии египетских мумий – обтянутый кожей череп, с острыми скулами и высоким лбом. Глубоко ввалившиеся глаза закрыты пожелтевшими веками. А волосы больше походят на кусок сантехнического льна. То, что это женщина, Андрей понимает лишь по половым признакам – мельком пробегается глазами до низа живота.

Кусок замороженного мяса, - вспоминает он слова Йохана. Вздрагивает и оглядывается по сторонам. Смехова нигде нет – понимая, что вместе с саркофагом ему далеко не уйти, он бросил его и скрылся в тумане.

– Насколько велико было твое желание вернуть ее? – шепчет сам себе Андрей. – Ничтожество. Ты не знаешь, что такое настоящая любовь.

Андрей с отвращением глядит на женщину в саркофаге. Его воротит от одной мысли, что она могла распахнуть глаза.

– Если бы ты любил ее, ты бы позволил ей уйти. Отпустил бы…мерзавец, скольких ты погубил ради своей больной мечты?

Андрей стоит у саркофага, опершись на него руками, и злобно дышит через нос. Злость разгорается внутри его живота, взвивается языками пламени и опаляет сердце. Он злится и не может понять, откуда в нем столько ярости. Отказывается принять правду, ту, что лежит на поверхности, нагая и беззащитная, словно изнасилованная пьяным мужем жена - плачущая под его громкий храп, трущая кулачками измазанные тушью глаза. Ей больно оттого, что завтра наступит новый день, и никто не вспомнит о том, что случилось. Так и сейчас, Андрей не хочет признавать, что, как и Смехов, погубил своих друзей ради надменной мечты – спасти отца и стать ему настоящим сыном.

– Я убью тебя, тварь! – сквозь зубы шипит Андрей, не понимая, кому говорит эти слова. А позади него, из тумана, выходит тощая фигура с поднятым кверху железным прутом. Господин Смехов – элита общества, светский лев и миллиардер, - с безумной улыбкой смотрит на беззащитную спину Андрея и со всего маху ударяет по ней куском арматуры. Он смотрит, как от удара Андрея валит на землю, и смеется. Подходит к саркофагу и гладит стекло.

– Мы будем первыми, любимая. Мы будем первыми, и они позволят нам снова быть вместе.

Он бросает прут в грязь и толкает саркофаг вперед. И вскоре перед ним, из тумана, проступает темный монолит Божьего ковчега. Господин Смехов улыбается – черные кубические выступы космического корабля приходят в движение, с лязгом и грохотом раздвигаются в стороны, открывая перед человеком темный проход. И Смехов без промедления заталкивает в него саркофаг, не замечая, как вместе с туманом, внутрь проникает кто-то еще. Старик толкает саркофаг вперед, по твердому полу и вскоре его упорство становится вознаграждено. К нему, из темноты, выходят те, кого он так жаждал увидеть.

Боги являются людям.

СМЕРТЬ

60

Йохан прячется в темноте, стараясь не дышать. Неровный выступ, выпирающий из стены, скрывает его, но так ненадежно, что Йохан то и дело закрывает глаза – как в детстве, стараясь спрятаться от целого мира в темноте опущенных век. Он глотает кислые слюни, и гонит рвоту прочь – гадкая, как змея, она оплетает его шею, сдавливая кадык. А впереди, в черном тоннеле Ковчега, стоят Боги. За их спинами брезжит тусклый свет – разлетается по темноте белыми каплями, похожими на брызги молока. Свет льется по тощим телам, вымывая их из темноты, словно камни из морского песка. Свет делает Богов досягаемыми, и Йохан видит, какими они явились человечеству. Странными тварями, чуждыми привычному миру. Высокие и худые, с вытянутыми головами, не имеющие ни глаз, ни ртов, лишь лица, иссеченные подобиями смотровых щелей с рыцарских шлемов, они стоят вокруг саркофага, привезенного Смеховым, и слушают стенания старика. Он ползает возле Богов на коленях и вопрошает у них об одном – чтобы они воскресили его жену. Йохан слышит заплаканный голос старика, и ему становится мерзко. Он вспоминает залитую кровью платформу метрополитена, растянутые по полу нити кишок и мертвые лица всех тех, кого Смехов обманом заманил на борт лаборатории, чтобы после оплатить их жизнями свое свидание с Создателями.

Я хочу, чтобы ты сдох, - думает он, прижимаясь к ледяной стене Ковчега. – Хочу, чтобы ты подох, сукин ты сын!

Он смотрит вдаль коридора и видит, как один из Богов подходит к саркофагу и дотрагивается до него тощей рукой. Его длинные пальцы скользят по стеклянной крышке, и он оглядывается к остальным. А потом опускает голову к Смехову и Йохан слышит голос.

– Мен Гапа каму Да танг? (Зачем ты пришел?)

Смехов обрывается, утирает глаза и непонимающе глядит на пришельца.

– Я…- заикаясь говорит он. – Я не понимаю.

– Диа мени ггал дниа, (она умерла)- глухо произносит пришелец и Йохан понимает, что голос исходит от его лица. Несется из тех глубоких щелей, что превращают лицо в подобие маски древнего японского фехтовальщика.

Это не лицо, - понимает Йохан, - это скафандр.

– Вы… - говорит Смехов, – согласны воскресить ее? Вернуть мне мою любимую жену?..

– Ингин бангун сехингга(хочет разбудить ее)- произносит пришелец, обращаясь к остальным.

Один из Богов, стоящих ближе всех к Смехову, подходит к нему и склоняется над стариком. Так близко, что их лица почти соприкасаются друг с другом. Он долго молчит, а потом берет Смехова длинными пальцами за голову.

– Маху таху апа янг седанг тидур? – он отпускает старика и выпрямляется.
– Бан гунн белаи. Биаркан мер кА таху. (хочешь знать, что в ней спит?

Разбудите ее. Пускай знает. )

Пришелец, стоящий у саркофага, ощупывает стеклянную крышку и поднимает ее. Запускает руки внутрь и касается мертвого тела. Прижимает ладони к твердой, замороженной груди, попутно произнося слова.