Чтение онлайн

Том подошел к матери и поцеловал ее – признак необыкновенно-хорошего расположение. Во все эти три недели он почти не смотрел и не говорил с Магги; но это прошло незаметно для родителей, которые привыкли к тому, что он вообще мало говорил дома.

– Батюшка, – сказал Том, когда они кончали пить чай: – знаете ли вы наверно, сколько денег лежит в жестяном ящике?

– Только сто-девяносто-три фунта, – сказал мистер Теливер. – Ты меньше приносил это последнее время; но молодые люди любят делать все по-своему, хотя я никогда не делал, что мне вздумалось бы, не быв еще в летах.

Он говорил не совсем решительным голосом.

– Уверены ли вы, что там столько, батюшка? – сказал Том: – я бы желал, чтоб вы потрудились принести жестяной ящик вниз. Я все думаю не ошиблись ли вы.

Мистер Теливер любил открывать жестяной ящик и пересчитывать деньги; это всегда было событием в его скучной жизни.

– Не уходите из комнаты, матушка, – сказал Том, заметив что она собиралась тоже удалиться.

– А Магги может идти, – сказала мистрис Теливер: – потому что надо кому-нибудь убрать вещи.

– Как она хочет, – отвечал Том равнодушно.

Это был острый нож для Магги. Ей вдруг сердце шепнуло, будто Том объявит отцу, что можно заплатить долги и он готов объявить эту новость без нее! Однако ж она вынесла поднос и сейчас же вернулась назад. Она была сильно обижена, но в эту минуту она заглушила свои чувства.

Том придвинулся к углу стола поближе к отцу, когда принесли жестяной ящик, поставили его на стол и открыли. Красные лучи заходившего солнца осветили в одно время и старый пасмурный взгляд черноглазого отца, и сдержанную радость на лице красивого юноши. Мать и Магги сидели за другим концом стола, одна терпеливо ожидая конца, а другая горя нетерпением.

Мистер Теливер считал деньги, вынимая и раскладывая их в порядке на столе. Бросив беглый взгляд на Тома он сказал:

– Вот, теперь, ты видишь, я был прав.

Он приостановился, глядя на деньги с горьким унынием.

– Еще слишком триста недостает. Нескоро я соберу столько денег. Потерять эти сорок-два фунта на хлебе была плохая шутка. Четыре года мне стоило собрать эти деньги. Не знаю, хватит ли меня на земле еще на столько… Надо надеяться, что ты за меня выплатишь, продолжал старик дрожащим голосом: – если ты с годами не переменишь мнение… Да, кажется, тебе скоро придется меня хоронить.

Он жалобно взглянул в лицо Тому, как будто желая с его стороны опровержение.

– Нет, батюшка, – сказал Том, энергически опровергая отцовские слова, хотя в голосе его слышалось маленькое колебание: – вы проживете еще, чтоб видеть все долги уплаченными. Вы сами уплатите их своими руками.

Тон его голоса выражал нечто более, чем решимость или надежду. Легкое электрическое сотрясение пробежало но жилам мистера Теливера; он вопросительно устремил глаза на Тома, покуда Магги, не в силах удержать свой порыв, бросилась к отцу и опустилась возле него на колени. Том помолчал немного и продолжал:

– Несколько времени назад, дядя Глег мне одолжил немного денег; я пустил их в оборот, который удался. У меня теперь в банке триста-двадцать фунтов.

При последних словах он был уже в объятиях матери, которая, со слезами на глазах, говорила:

– О! сын мой, я была уверена, что когда ты вырастешь, ты все устроишь.

Но отец его молчал; полнота чувств отняла у него способность говорить.

Оба, Том и Магги, на минуту сильно испугались, чтоб потрясение, причиненное радостью, не имело пагубных последствий. Однако ж вскоре слезы облегчили расстроенного старика. Широкая грудь его начала судорожно подыматься, мускулы лица пришли в движение и он громко зарыдал. Слезы понемногу совсем его успокоили. Он присел; свободное дыхание мало-помалу восстановилось и наконец, приподняв глаза, он взглянул на жену и – сказал тихим голосом:

– Бесси, приди, поцелуй меня; наш молодец сделал хорошее дело. Ты теперь опять можешь зажить спокойнее.

Когда он поцеловал ее и подержал с минуту ее руку, его мысли опять возвратились к деньгам.

– Я бы очень желал взглянуть на деньги, Том, – сказал он, вертя пальцами на столе лежавшие монеты. – Я, кажется, был бы покойнее.

– Вы их завтра увидите, батюшка, – сказал Том. – Мой дядя Дин назначил завтрашний день кредиторам собраться у «Золотого Льва» и он для них заказал обед к двум часам. Дядя Глег вместе с ним будут там. Об этом объявляли в субботу в «Вестнике».

– Так Уоким об этом знает! – сказал мистер Теливер, с блиставшими торжеством глазами. – А! продолжал он, протяжным горловым голосом, вынимая свою табакерку – единственную роскошь, которую он сохранил, и, по-старому, прихлопнув по ней с прежним недоверчивым видом: – я отделаюсь от него теперь, хотя придется оставить старую мельницу. Я думал, что здесь придется и умирать, но я не могу… Есть у нас стакан водки в доме, или нет ничего, Бесси?

– Да, – отвечала мистрис Теливер, доставая свою весьма уменьшенную связку ключей: – есть немного: сестра Дин мне принесла, когда я была больна.

– Достань ее мне, давай сюда. Я чувствую Маленькую слабость. Том, мой друг, – сказал он, голосом громче прежнего, когда он выпил немного водки с водой: – ты им речь скажешь. Я скажу им, что это ты выработал большую часть денег. Они увидят, наконец, что я честный человек и что у меня сын честный. А! Уоким был бы немало рад иметь такого сына, как мой, прекрасного, прямого молодца, вместо того, несчастного, кривого существа! Ты сделаешь дорогу на свете, мой друг; ты, может быть, доживешь до того дня, что увидишь Уокима с сыном ступенькой, или двумя ниже тебя. Очень может быть, что тебя возьмут в долю, так как твой дядя был прежде тебя – ты на хорошей дороге; а тогда ничто не помешает тебе разбогатеть… А если ты когда-нибудь будешь богат довольно, постарайся достать назад старую мельницу.

Мистер Теливер опрокинулся на спинку своего кресла; его рассудок, так долго бывший под гнетом горьких неудач и лишений, вдруг преисполнился великой радостью и рисовал перед ним картины довольства и благополучия. Однако ж, какое-то предчувствие шептало ему, что этим благополучием не придется ему пользоваться.

– Дай мне руку, мой друг! – сказал он, вдруг протягивая свою руку. – Великое счастье, когда человек может гордиться добрым сыном. Мне это выпало на долю.

Эта минута была счастливейшая в жизни Тома; даже Магги позабыла на время свои несчастья. Том был очень добр и Магги, в минуту справедливого уважение и благодарности, простила ему вину, которую он загладил своим великодушием, между тем, как от него она не имела права ждать того же. Она не завидовала Тому в этот вечер, хотя, казалось, у отца она уже была на втором плане.

Было много толков и перетолков перед тем, что легли спать. Мистер Теливер, очень натурально, захотел слышать все подробности ромовых коммерческих спекуляций, и слушал с напряженным вниманием и удовольствием. Ему любопытно было знать, что было говорено при каждом случае, если возможно, даже что было думано; и Боба Джекинса участье в деле вызвали в нем особенные излияние приязни. История юности Боба, по мнению мистера Теливера, обещала огромную будущность, которую всегда можно угадать в молодости великих людей.