Чтение онлайн

— Здравствуйте, не ожидала, что мы так скоро встретимся, — любезно начинаю, улыбаясь мальчишке, который выглядывает из-за стола. Он смущённо хлопает ресничками, стесняясь.

Ну милаш! Я на тебя квартиру перепишу! Бабушкину! У меня своей нет!

— Здравствуйте, — сухо отвечает Ренат Николаевич. Но, судя по его усмешке секунду назад, не такой уж он и сухарь. Явно сейчас ликует у себя в голове.

Дверь за мной закрывается.

— Вы всё ещё здесь? — выгибает он бровь, сцепив перед лицом руки в замок. — Сами должны понимать, что у нас будет короткое собеседование. После того, как моя щека до сих пор горит.

— Я рискну, чтобы немного задержаться, — нагло отвечаю.

Моя статья про мужика-извращенца мне точно понадобится.

Бизнесмен и ас журналистики домогается до девушек средь бела дня при своих детях. Есть ребёнок — есть жена. Что же скажет она, когда в сети появится подобная статья с доказательствами, м?

Там ведь его физиономия на первой страничке мелькает.

Интересно, а что же Арнольд не осёк меня и не рассказал, что на фотографии — их босс?

Подставить меня решил!

— Я здесь как журналист, а не как посетитель парка. Мне казалось, в нашей сфере нужно разделять личное и работу.

— Языком вы работаете хорошо, — снисходительно отвечает он и с намёком продолжает: — Руками тоже. Тим, возьмём её на работу?

Чего?

Невозмутимо смотрю на мальчика. Он смущается ещё сильнее.

Он серьёзно спрашивает — принимать меня или нет, у своего сына? Это же… Бред! Он даже не прочитал мой материал!

— Неть, — мило проговаривает мальчишка, на этот раз сделав шажочек и спрятавшись за диваном.

— Почему, малыш? — наклоняюсь к нему. На каблуках я слишком высокая — мало ли, он испугался?

— Тётя класивая, но папу удалила. Папа холоший, его низя бить.

Говорит всякую каку, но я готова его простить! За одни только слегка румяные щёчки!

Выпрямляюсь, включаю стерву и обрушиваю весь свой гнев на расфуфыренного павлина.

— Вы серьёзно принимаете сотрудников на основании мнения вашего маленького, не разбирающегося в журналистике, сына?

— Да, — хмыкает, пожав плечами.

— И так легко пойдёте у него на поводу?

— Он делает, что хочет. Хоть бегает здесь голышом. Да, Тим?

— Да-а-а! — вдруг ревёт мальчик, неожиданно стянув с себя джинсовые бриджи. — Тё хотю!

Ренат Николаевич неожиданно прыскает от смеха, а я стою на месте, не зная, как на это реагировать. Он как вообще ребёнка воспитывает? Нет, вопрос — как жена доверила ему их сына?!

— Вы что, это же ненормально, — шепчу. — Малыш, надень штаны обратно. Тут кондиционер, застудишь же всё.

— Неть, — идёт дальше, запутавшись в бриджах.

— Скажите ему! — повышаю голос на Лазарева.

— Нет, — разваливается на кресле. — Он что хочет, то и делает. Это ребёнок, ему можно.

— Да вы...

Слов не нахожу.

Сверлю взглядом эту ослиную голову. Пока его красивейший сынуля ходит без штанов по кабинету, забирается на диван и так же вальяжно садится, пародируя своего отца.

Как две капли воды похожи друг на друга!

Стараюсь сдержаться, чтобы не рассмеяться. Это непрофессионально! Но смешно. Он такой серьёзный сидит.

— Ладно, Тим, — снисходительно и довольно говорит мужчина, улыбаясь. — Умница, но штанишки надень. А то вдруг и правда всё застудишь.

— Хоёшо, пап, — легко соглашается с ним мальчик, спрыгивает с дивана и тут же надевает всё обратно. А потом зачем-то извиняется передо мной: — Постите.

Опять застываю.

Да что тут происходит?!

— Ладно, девушка-короткие-шортики, — обращается уже ко мне.

Даже запомнил, гад, что у меня шортики были.

— Вы мне не подходите.

— Вот как, — хмыкаю, подходя к столу. Наклоняюсь, протягиваю ему лист с распечатанной статьёй. И, упираясь ладонями в стол, чеканю: — А что вы скажете на это?

Ничего, Лазарев, ты у меня ещё под дудку мою плясать будешь, извращенец.

Горе-папаша берёт мою статью, быстро пробегается по ней взглядом — и усмехается, поднимая глаза на меня.

— И что? — выгибает бровь.

Как это — что?

— У меня свои телеграм-каналы, где больше ста тысяч подписчиков. В сумме — около пятисот. Не боитесь, что это выльется в массы, и ваша жена с вами разведётся? Хотите разрушить семью?

Опять непоколебим. Бесит.

Он встаёт из-за стола с той же победной усмешкой. Упирается ладонями в стол, наклоняется вперёд, повторяя мою уверенную позу.

— Куколка, ты просчиталась в нескольких моментах.

Я ловлю его взгляд на своих губах. Хочется рефлекторно их облизнуть, но сдерживаюсь.

— Во-первых, я не женат.

Значит, отец-одиночка?

Блин-блинский. Миссия провалена.

— Во-вторых, обо мне столько негативных статей в интернете, что эта — никого не удивит. Фотографии легко делает нейросеть, так что для меня это — очередная соринка под ногами. У тебя есть ещё аргументы, чтобы я взял тебя на работу?

Всё же не выдерживаю и закусываю губу. Гад.

Стоило догадаться, что этому человеку плевать на любые выпады в его сторону. Он работает в медиасфере — здесь нужны стальные яйца. И, судя по всему, они у него есть.

— Профессиональные качества, — выдыхаю на его вопрос. — Я пять лет в журналистике. Работала у таких людей, как...

— Плевать, — хмыкает он, садясь обратно. Но статью про политика всё же берёт в руки. Я даже не заметила, как отдала ему всё, что у меня было.

Вдруг чувствую, как маленькие пальчики тычут мне в бедро. Опускаю взгляд — передо мной малыш с бездонно тёмными глазами.

— Тёть, а ты кусать котовить умеешь? — вдруг спрашивает он.

— Умею, — отвечаю на автомате.

— А молоко нлавится?

— Вроде нравится.

Какое-то странное собеседование.

— Пап! — восторженно поворачивается к отцу. — Тавай её восьмём!

Он ничего не отвечает. И мне почему-то совсем не хочется, чтобы меня взяли на работу только из-за этих качеств.

Ага, а что ты будешь есть, Кира? А сестру на что содержать? Принципы принципами, но деньги мне нужны. На одной рекламе не вывезешь.