Чтение онлайн

— Ты девственница, что ли, так выражаться? — поддеваю её, не удержавшись.

— Я?! — вспыхивает, щёки мгновенно розовеют, глаза сверкают, как у кошки, которую наступили на хвост.

— Пап, а кто такая тевственница? — подает голос Тимка, намывая овощи.

Чёрт возьми. Я забыл, что он там стоит и моет свои помидоры!

Тут же получаю нагоняй от Малининой — она с размаху хлопает меня по плечу.

— Оденьтесь! — сквозь зубы, но ясно, как приказ командира.

— Ты только что ударила своё начальство! — играючи произношу, ловя её за запястье. Притягиваю к себе, чтобы позлить. А без каблуков она совсем малышка. И злючка такая. Куксится что-то, пытается отстраниться. — Служебное преступление!

— Мы не на работе! — пытается вырваться. Судя по тому, что отводит взгляд, опять смущается. Ах, да, точно, я же в одном полотенце, прижимаю её к себе.

— Но это не значит, что вне рабочего времени меня можно бить! Ты, кстати, сделала это уже два раза. Представляешь, как я много тебе позволяю?

С чего бы, кстати?

Привлекает? Возможно.

— Вам лучше не ругаться с тем, кто готовит вам еду, — прищуривается она. Голос мягкий, но в нём щёлкнул предостерегающий замок.

— Плюнуть можешь? — ухмыляюсь.

— Яда подсыпать, — спокойно парирует.

— Ребёнка хоть пощади, ведьма, — сдаюсь, поднимая руки.

— Идите и наденьте трусы! — отрезает, показывая в сторону коридора.

Усмехаюсь, но всё равно, важной походкой ухожу в свою комнату. Натягиваю трусы и возвращаюсь на кухню. Застаю на себе её недоумённый взгляд, в глазах — молния.

— Что? — развожу руками. — Ты говорила только про трусы. Про футболку речи не было.

— Цепляетесь к словам, — фыркает она, отворачиваясь. Хах, всё ясно с тобой, Малинина. Уши красные свои спрячь.

— Журналистика на то и журналистика, чтобы из потока информации выцепить то самое, на чём можно сыграть. Тебе ли этого не знать? — победно усмехаюсь. Прости, малинка, в словесной борьбе тебе со мной не тягаться.

— Всё, хватит, — вздыхает она почти жалобно, взъерошивает волосы. — Режьте уже курицу! Кожу снимите только — дети её не едят.

Запомним. А она ж самая вкусная, когда жареная…

Странные эти ваши дети…

— Не суди строго, это мой первый раз, — подцепляю первый кусок ножом. Соскальзывает. Прыгает обратно, как лягушка на льду. Склизко! — Ты смотри, она сопротивляется.

И тычу в неё ножом, желая выкинуть в мусорное ведро.

— Конечно, вы её насилуете… — тихонько смеётся, прикрывая рот ладонью. Потом оборачивается ко второму бойцу: — А вот Тима молодец.

Тимур довольно хихикает, пускает воду погромче — чтоб точно слышали, что он работает, — и моет. Тщательно, чтобы руководитель не наругался.

Зато я сейчас ругаться буду — кто столько воды разлил?!

— Чеснок забыла… — Малинина морщит лоб, заглядывает в шкаф. — Достаньте, а?

Следую её указаниям и уже жалею, что вообще решил принять её благодарность. Лучше бы сексом попросил, ей-богу. А поесть и в ресторане можно было бы: там хотя бы никто не бьёт по плечу.

— А мона мне чеснок подавить? — Тимка уже тут как тут. — Я быстро!

— Что, помидоры уже вымыты? — спрашиваю у него.

— Помидоры вымыты, — кивает Малинина, отчитываясь. — Можете приступать к чесноку, шеф. Папа, достаньте чеснокдавилку.

— Я шеф! — важнеет Тимка, расправляет плечи и залезает в ящик, где по идее должна лежать эта самая чеснокодавилка. Но её ж там нет. Вот чего-чего, а такой бесполезной штуке в моём доме не готовящего человека точно нет.

— Чеснок давить будем вместе, — объявляю я и вдохновлённо подмигиваю. — Это ответственный пост. Станешь моим заместителем по чесноку.

Кладём зубчик под плоский нож. Я накрываю его крохотные пальчики своей ладонью, чтобы не дёрнул.

— Раз, два… — я жму. Нож издаёт такой спокойный, уверенный хруст. — Вот так. Чувствуешь мощь?

— Ещё хочу мощь! — Тимка сияет, как будто родился, чтобы устраивать овощам апокалипсис.

— По очереди, разрушитель, — усмехаюсь я.

— По очереди, — подхватывает она, тянет ко мне миску и ловко отодвигает локтем соль. Голос у неё спокойный, но командирский. — Чеснок кидайте в маленькую пиалу. А укроп в эту миску рубите.

Да как его рубить?

Сбоку слышу тяжёлый, явно многообещающий вздох. Она что, уже оценила мою недоумённую позу и пугливый взгляд на зелень?

Да я в жизни не готовил. У меня на это мамочка всегда была: завтрак, полдник, обед, ужин, поздний ужин. Не дом, а шведский стол. А как в город переехал — стал есть в ресторанах. На крайний случай — доставка. Я даже не рискую яйца пожарить: мы задохнёмся от запаха гари.

— Дайте сюда, — спокойно говорит она и тянется к ножу.

— Нет, я сам, — упрямлюсь, крепче сжимая рукоять.

Она неожиданно заходит мне за спину, тепло и уверенно берёт мои руки в свои ладони. Пальцы лёгкие, но цепкие. Утыкается своей грудью мне в голую спину. Обнимает. Но кажется ей неудобно. Конечно, у меня грудь широкая, а она короткорукая.

Это должно быть романтично, но ничерта: качок-переросток и гном издеваются над укропом, без СМС и регистраций. Только для пользователей восемнадцать плюс.

— Тогда вместе, — шепчет она у меня под мышкой. Ай, щекотно, дурочка. — Смотри: пальцы поджимаем, нож вот так, покачиванием. Не дави, режь. Раз… и ещё. Молодец.

Мы двигаемся в такт: шаг за шагом, стук за стуком. Укроп подчиняется.

Что-то мне это напоминает. Какую-то романтическую сценку из дешёвой мелодрамы. Только там обычно девушку учат правильно резать. Это что, сегодня я играю роль бабы?

Я уже хочу возмутиться, открыть рот — но вместо этого веду носом.

Пахнет вкусно. И нет, это не чеснок и не паприка. Шампунь. Какой-то ягодный, чуть сладкий, как лето на даче.

— Малинина… — вырывается у меня, неожиданно хрипло.

— Чего вам? — Она отступает на полшага, но ладонь ещё на моём запястье. Взгляд внимательный, бровь чуть выгнута. — Запомнили, как резать?

— Ты пахнешь вкусно, — признаюсь, чертыхаясь про себя за прямоту.

И с удовольствием смотрю за её реакцией.

Она замирает с ножом в руках. На секунду взгляд стекленеет, пальцы сжимаются на рукояти, а потом она хмыкает, отпускает меня и отходит к столешнице.

— Хватит меня нюхать, — бурчит. И вдруг расцветает, будто придумала остроумие века. Смотрит на меня с вызовом, прищурившись: — Или вам гель для душа мой подсказать?

— На комплименты реагировать не умеешь. Точно девочка ещё, — подтруниваю.