Ловушка для невесты
Шрифт:
– Теперь ты на самом деле покраснела, и я тоже. – Лейла со смешком обняла Аишу.
– У меня так давно не было мужчины в постели, что я и забыла, как себя вести.
– То, что происходит между мужчиной и женщиной, действительно настолько… – Аиша не могла подобрать слова, – замечательно?
Лейла вздохнула.
– С моим мужем это было именно так, хотя я знаю от других женщин, что так бывает не всегда. Но он был без ума от меня, как и я от него, и, приходя ко мне по ночам, он становился горяч, как жеребец. – Её глаза засверкали от воспоминаний.
– Но он развёлся с тобой. – Аиша не могла даже вообразить, какую боль это должно было причинить Лейле.
Свет померк в глазах Лейлы.
– Я думала, что он любит меня, и, возможно, он любил. Немного. – Она сделала беспомощный жест. – Но недостаточно. Брак – это вопрос собственности (а моя семья бедна, помнишь?) и вопрос детей, и поэтому, когда я не смогла дать мужу ребёнка, он развёлся со мной и взял другую жену. – Она задумчиво вздохнула. – Она принесла ему землю и дала сыновей, поэтому он, вероятно, и с нею горяч в постели, как жеребец.
Аиша покачала головой. После пятнадцати лет любви и доверия – вот награда Лейлы. Выкинули вон, бросили на милость этого слизняка Омара.
Вот что случается, когда вручаешь заботы о себе мужчине. Это случилось с мамой, это произошло с Лейлой. Аиша никогда не повторит ту же ошибку. Никогда.
– Ты часто думаешь о нём? – спросила Аиша.
Лейла покачала головой:
– Нет, просто… Иногда я просыпаюсь ночью, беспокойно, словно в горячке, и я скучаю… по жеребцу в моей постели.
Она посмотрела на Аишу и хихикнула:
– Посмотри на своё лицо! Тебя потрясло, что старуха говорит о таких вещах. Давай заканчивать с выпечкой. Утро проходит.
– Тридцать пять лет – это ещё не старуха, – сказала Аиша.
– Это не имеет значения, ведь я живу воспоминаниями, – вздохнула Лейла. – Я буду спать в одиночестве всю жизнь, ведь Аллах сделал меня бесплодной, а кто возьмёт в жёны бесплодную женщину? Но ты, Аиша, ты хочешь жить, скрываясь, под видом мальчишки.
Она позволила Аише осознать сказанное, и потом продолжила:
– Это не будущее, дорогое дитя, это пожизненная тюрьма.
Она была права, и Аиша это знала.
Лейла разложила кружки теста на листах для выпечки.
– Сними крышку, чтобы я увидела, довольно ли горяча печь. – Она взяла небольшой кувшин с водой и веточкой травы. Аиша сняла крышку духовки. Из печки хлынул жар.
Лейла плеснула воду вместе с травой на каменное основание печи. Вода зашипела.
– Отлично, – заявила она. – Передай мне противни.
Аиша передала противни с хлебами Лейле, которая ловко сунула их на место длинной деревянной лопатой, и затем опустила крышку.
– Напомни мне про время, – сказала Лейла. Её лицо покраснело от жара. Она начала протирать стол. – Твой отец хотел бы этого для своей единственной оставшейся в живых дочери.
Аиша поморщилась:
– Мой отец оставил меня ни с чем.
Даже хуже. Он оставил её мишенью для злых людей.
– Если бы тебе не было предначертано ехать в Англию, у тебя не появилась бы эта возможность. Кроме того, кровь есть кровь: у тебя имеются обязательства перед матерью твоего отца.
– А что, если они узнают?
– Пфф! – легкомысленно махнула Лейла рукой. – Как они узнают? Они находятся в Англии, на другой стороне мира.
– Здесь были и те, кто знал. Англичане, которые сейчас в Англии.
Люди, не проявившие никакого милосердия, никакой доброты к девятилетнему ребёнку.
– Когда они узнают, тогда и будешь беспокоиться, – сказала Лейла. – Если твоя бабушка не знала, откуда кто-то другой сможет узнать? Нет, ты должна ехать в Англию.
– А как же ты и Али?
Лейла фыркнула.
– Глупый ребёнок, ты уже забыла, кто о вас заботится? Я вдруг стала старухой, которая не может позаботиться о своей семье? Не беспокойся обо мне и Али. У нас всё будет хорошо, вот увидишь. Так, думаю, хлеб уже готов. – Она бросила Аише полотенце для защиты рук от жара и взяла плоскую деревянную лопату.
Аиша принесла низкие корзины из тростника, в которых они держали хлеб, и следующие пару часов они сосредоточенно пекли хлеб и продавали его через деревянный люк в стене, выходящей на улицу. Утренняя партия всегда продавалась быстро: люди не могли противостоять разносившемуся в воздухе восхитительному аромату.
Когда весь хлеб был продан и половина выручки надёжна скрыта в тайнике за кирпичами, Лейла сделала им кофе из особого запаса Омара.
Они уселись на заднем дворе, потягивая насыщенный, дымящийся напиток, и разделили последний, свежий, горячий каравай хлеба, что Лейла всегда сохраняла для них. Сегодня она в качестве особого угощения намазала его мёдом.
Аиша потягивала кофе и слизывала с пальцев мёд. Горячий хлеб, мёд и кофе были её самым любимым блюдом в мире, но сегодня кофе казался слишком горьким, хлеб – безвкусным, а мёд – просто липким.
Лейла не понимала. Для неё выбор был прост: быть богатым или быть голодным, заботься о бабушке, а остальное само уладится.
Но Аиша уже жила во лжи, и это было трудно, труднее, чем думала Лейла. Она, не задумываясь, обманывала чужих. Но когда ты начинаешь узнавать людей ближе, дружить с ними, привязываешься к ним, лгать становится… труднее.
А когда – если – они привязываются к тебе, это становится… больно.
В этой жизни только Лейла и Али знали, что она женщина. Омар понятия не имел. Даже Али сначала не знал. По-детски искренний, он принял её обман за чистую монету. Но она знала, что он почувствовал себя преданным, когда впервые узнал, что она женщина.
В Англии будет ещё хуже. Лгать бабушке, позволить старой леди привязаться к себе… Обманом добыть хлеб – это одно, и совсем другое – украсть любовь, предназначенную для другого, воскресить надежду, построенную на лжи.
Поехать в Англию и начать новую жизнь – это было то, о чём она мечтала. Но если цена – снова жить жизнью, полной лжи? Возможно, это не тюрьма, но занесённый над головой топор.
Единственный способ избежать обмана – рассказать англичанину всю правду. Но это отдаст её в его власть, и она просто не может – не смеет – сделать это.
– Мне кажется, ты волнуешься, цыплёнок, – заметила Лейла.
– Не хочу ехать с ним. Я ему не доверяю.
– Он пытался что-то с тобой сделать? – резко спросила Лейла.