Чтение онлайн

– Точно, – подхватил Бережной. – Даже уколоться нельзя – не подпускает.

Эстафету взял рассудительный Погорельцев:

– Если только сжать покрепче, силой взять. А так – шиш: только любоваться можно. – Он хрипло засмеялся, закашлялся, едва не задохнулся, сплюнул в свернутый из бумаги пакетик и вновь затянулся трубкой. – Был бы я помоложе – рискнул. А тебе, Эдик, и карты в руки! Дерзай. Необъезженные кобылки любят хороший кнут. Только долго не тяни – бери штурмом этот бастион. И лучше ночью – под покровом темноты.

Врачи заулыбались. Многие из них уже заигрывали с чудачкой-медсестрой, но безрезультатно. Она сторонилась буквально всех. С ней флиртовал даже главврач Иван Иванович Троепольский, человек очень серьезный, но он не сдюжил, – Лика сделала вид, что не замечает его знаков внимания. Санитары по очереди пытали судьбу, на правах тех, с кем Лика стояла на одной социальной ступеньке, но и мимо них таинственная девушка проходила равнодушно.

Другие медсестры, куда более раскованные с противоположным полом, посмеивались над новенькой коллегой. Катюха Истомина, разбитная, веселая девица, говорила ей по секрету: «Ты дура, что ли? Точно знаю, наш Сан Саныч, главврач, тащится по тебе, и уже давно, ну так дай ему уложить себя в койку – бед знать не будешь. Через год-другой, как Степановна на пенсию свалит, старшей медсестрой тебя сделает. Ну? Похлопочет за тебя – в мединститут поступишь. Такой шанс упускаешь!» Но Лика ее словно не услышала и тотчас нашла предлог, чтобы уйти.

Эдуард Бережной поинтересовался у той же Катюхи:

– Вы же после дежурства в душ ходите? Хотя бы иногда?

Они курили на площадке во время ночного дежурства.

– С нами хотите, Эдуард Васильевич? В душик? Я не против.

– Об этом еще поговорим. Так ходите?

– Когда намотаемся с дурачками за день – ходим, конечно. Взбодриться.

– Ты нашу Лику в душе видела?

– Ага, один раз. Она обычно до дома терпит.

– Ну, и какая она?

– А, вон вы куда! Я и Сонька для вас недостаточно хороши?

– При чем тут это? – начал злиться Бережной. – Обе вы хороши, успокойся. Какая она?

Катюха выдохнула струйку дыма, усмехнулась с прищуром:

– Все вам расскажи, Эдуард Васильевич!

– Ну расскажи, расскажи. – Он изменил тон: – Приказываю, как твой непосредственный начальник.

Медсестра с улыбкой уставилась ему в глаза:

– Откуда такой интерес? Запретный плод сладок?

– Сладок, сладок, ну?

– А что мне за это будет?

– Придумаю.

– Сейчас думайте.

– Обедом тебя в столовой накормлю.

– Ага, купить решили за тарелку борща? Щас.

– Семь дней буду тебя кормить обедами.

Катюха притворно задумалась.

– Не, в кафе «Русалка» меня сводите, вискариком угостите.

– Ну хорошо, Катюха, свожу и угощу.

– А со щами предложение отпадает?

– И неделю щами кормить в столовой буду. Идет?

– Договорились, товарищ доктор.

– Только честно говори! Может, у нее шрамы какие-то? Мы и об этом думали.

– Кто это «мы»?

– Врачи.

– А-а. Вон вы о чем у себя трещите! Протез у нее вместо ноги.

– Что?!

– А как бегает, да? Вместо левой протез.

– Правда?!

– Да шучу я! Какой вы стрёмный. Нет у нее протеза. И шрамов тоже.

– Болтушка ты, – отпустило Бережного.

– Какая есть. Мы с Сонькой глаз от нее в душе отвести не могли, а она застеснялась, глупая, заторопилась. Я ей сказала: «Ликуня, чего ты жмешься? Пользуйся тем, что у тебя есть. Не тушуйся. Смелее будь. Чего тянешь? Это как на сундуке с золотом сидеть и даже под жопу не заглянуть. Ни одной монеткой не воспользоваться. Дурой не будь: жизнь – она одна».

– Так и сказала?

– Ага.

– И что она?

– Вытерлась, оделась и убежала.

Бережной приторно улыбнулся и рассеянно спросил:

– Значит, офигенная наша молодуха?

– Именно.

– А может, она лесби? – нахмурился он.

– Нет, у нашей Лики другое.

– Что другое?

– Комплексы. Ее расшевелить надо. Растормошить. Подпоить. Зажать. Пощупать-поласкать. Поцеловать, да погорячее. Соблазнить, короче.

Врач усмехнулся:

– Погорельцев предлагал надавить – силой взять.

– Тоже вариант. Наш седой мерин знает, о чем говорит. По молодости, небось, маньяком был. Так когда мы вискарик пойдем пить, Эдуард Васильевич?

– Скоро, Катюха, скоро.

3

Главврач Иван Иванович Троепольский, для своих просто «Сан Саныч», не долго думал, кого из медперсонала прикрепить к новой пациентке, которую срочно доставила к ним бригада санитаров.

– Бережной, – сказал он самому перспективному доктору из молодых, но уже опытных целителей душ человеческих. – К нам привезли девочку двенадцати лет с острым приступом шизофрении. Натворила всякого, в деле все есть, – он подвинул тонкую папочку в сторону врача, – полиция ею интересуется больше, чем мы, кстати. Пока была в сознании, кусалась, как дикая кошка. Сразу хочу сказать: у нее есть кукла, так вот ее лучше не касаться. Это единственное, что ей дорого, за нее она убить готова.

– Заинтриговали.

– Предупредил. Если прививку от столбняка и бешенства делать не хочешь, даже не тянись. Кукла должна быть всегда при ней.

– Прочитаю, изучу, к кукле ближе чем на два шага не подойду, – заверил начальника Бережной, накрывая папку рукой. – В какой она палате, с кем?

– Одна в палате двадцать четыре.

– Для ВИП-персон?

– Представь себе. Погибший отец девочки был богачом. Его адвокат уже все объяснил. Еще полтора месяца назад она была прикована к креслу-каталке. Частичный паралич нижних конечностей. Ее выздоровление почти что библейское чудо. Сегодня пальчиками подергала, завтра встала, послезавтра понеслась с ветерком. Тем не менее отец обо всем позаботился заранее. Страховой фонд девочки на случай болезни – пять миллионов долларов.

– Ого! А что с отцом?

– Был застрелен и сгорел с женой, мачехой девочки, в собственном особняке.

– Кошмар!

– И все это случилось несколько дней назад.

– Стоп-стоп-стоп. Пожар в так называемом «Павловском дворце»? В поселке Серебряный Ключ?

– Именно.

– А почему ее с таким приданым не отвезли в частную психиатрическую клинику?

– В частной она себя уже показала. Санитарочку оглушила судном, охранника отравила и сбежала. Повторяю: в деле всё есть.

Бережной разочарованно кивнул:

– Вот какой геморрой вы решили на меня повесить? И за что, Иван Иванович, разрешите спросить? Чем я провинился? Или это карма?

– Карма.

– Увы мне, увы.

– Ты лучше всех, понял?

– Ага, – скептически отозвался тот.

– К тому же это твоя специализация – острая шизофрения.

– Да понял, понял.

– Сейчас ее накачали, в том числе снотворным, но помни: когда она проснется, первое, что должна увидеть – ее рыжая кукла. А то ремни перегрызет. Я не шучу! Бегающая по коридорам клиники девочка-монстр, вооруженная осколком оконного стекла, мне совсем не нужна. Теперь о медсестре…