Курьер запаздывает
Шрифт:
– Да, так будет правильно… А завтра пойдете со мной погулять?
– Если вы обещаете вести себя прилично вечером…
– О Марика, разве я похож на Дон-Жуана?
– Не очень, - говорит она уста по и улыбается.
Главное имперское управление безопасности.
AMT- IV. Отдел по наблюдению за, иностранцами.
Группенфюреру и генерал-лейтенанту полиции Мюллеру.
1 экз. Секретно! Через офицера!
Относительно рапорта оберфюрера Кольвица и пребывания в Берлине болгарского гражданина Слави Николова Багрянова.
Группенфюрер!
Имею честь донести Вам, что рапорт коллеги фон Кольвица про извел на меня отрицательное впечатление. Мне думается, что фон Кольвиц пытается валить с больной головы на здоровую. Вместо того чтобы быть аккуратнее в разговорах с попутчиками и стараться избегать случайных собутыльников, он, совершив ложный шаг, усугубляет его тем, что заставляет Вас, группенфюрер, и аппарат целого отдела отвлекаться от работы на разбор его донесения.
Тем не менее я счел необходимым взять Багрянова под тщательное наблюдение на весь период его пребывания в Берлине. Через офицера связи с абвером генерала СС Закса мною запрошено мнение софийского представителя абвера д-ра Делиуса относительно политического лица Багрянова, его окружения, связей и т.д. Д-р Делиус телеграфом известил, что Багрянов не вызывает подозрений.
В Берлине Багрянов не проявляет активности. Встречи его ограничиваются ответственными чиновниками министерства экономики и горничной гостиницы - нашим агентом. Телефон Багрянова в отеле прослушивается; вещи подвергнуты осмотру. И то и другое не выявило компрометирующих данных.
Не сочтете ли Вы возможным, группенфюрер, довести изложенное до сведения фон Кольвица, дабы он впредь более критично и ответственно подходил не только к знакомствам, но и к подписываемым мы документам и не делал попыток превратить аппарат моего отдела в инструмент для исправления личных своих промахов?
Хайль Гитлер!
Ваш Брандт, бригаденфюрер и
генерал- майор полиции
Исх.: 77 (ан). VIII-1942.
12. АВГУСТ. 1942, БЕРЛИН, ОТЕЛЬ “КАЙЗЕРГОФ”-ОСТРОВ МУЗЕЕВ
Все кончилось плохо - все кончилось прекрасно. Смотря как к этому относиться. Доктор Гольдберг был прохладно официален. “Возвращайтесь домой, господин Багрянов, и договаривайтесь в самой Софии”. Штаб рейхслейтера Дарре? “Что ж, рискните, хотя надежд питать не стоит…” Не произвело впечатления и письмо бывшего советника. Гольдберг равнодушно вернул его мне: “Господин советник часто действовал непродуманно, за это и переведен в другое ведомство… Позвольте предложить вам кофе?…” Мы выпили по чашечке желудевого и расстались довольные: доктор Гольдберг моей уступчивостью, а я его ответами. Словом, мы славно отделались друг от друга.
Вечер я провел с Марикой - рюмка шнапса, сигареты, необязательная болтовня. Расставаясь, мы условились о встрече вне стен “Кайзергофа”. Мои печали так тронули Марику, что я чуть было не поверил в ее прекраснодушие, но вспомнил о втором обыске в чемодане и принялся соревноваться с ней в фарисействе. Да, фибровое мое драгоценное чудовище, несомненно, подвергалось обследованию с пристрастием. Обыск был произведен опытной рукой профессионала - все вещи я нашел на своих местах, кроме одной: микроскопический кусочек сиреневой промокашки соскользнул с белья и бесследно исчез…
Эрика и фон Кольвиц все еще не подают вестей о себе. Я справился у портье, не было ли звонка или пакета, и, услышав, что нет, попросил в случае чего передать, что Багрянов скоро покидает Берлин. Немота фон Кольвица не так уж и волнует меня. Но где Эрика? Где евангелие, без которого синьор Тропанезе почувствует себя отвергнутым любовником? Увлекательное дело - решать задачки!
Еще одну - пожалуй, последнюю - мне надо решить сейчас, не покидая угла Зейдлицштрассе и Альте-Якобштрассе, куда с минуты на минуту явится долгожданная Марика. Она живет неподалеку, и, будучи кавалером галантным, я предложил встретиться поближе к ее дому. Задачка такова: мне не обходимо заставить Марику пригласить меня в музей.
Марика точна. Угол Зейдлицштрассе и Альте-Якобштрассе украшается ее присутствием ровно в одиннадцать тридцать. Приветствую ее улыбкой и предоставляю право определить маршрут прогулки. Куда мы идем? Парк, ресторан, кино, музей?… Есть такой простенький, но безотказный карточный фокус. Запоминаете нижнюю карту и кладете колоду в карман. Напустив на чело тумана, спрашиваете: каким двум мастям отдать предпочтение? При этом все время помните, что в вашем кармане, первая снизу, лежит, ну, скажем, дама треф… Итак? Ах, пики и черви? Следовательно, остались трефы и бубны? А из них?… И так да лее… В результате вас просят До стать даму треф. Щнип-шнап-шну ре!… Оп-ля! И дама в ваших руках, все хлопают глазами, а вы рассуждаете о преимуществах черной магии перед белой… Все так просто!
Минуты три Марина с серьезным видом обсуждает варианты, не подозревая, что в итоге обязательно выберет из колоды карту с надписью “музей”. Четвертая минута посвящена маленьким дебатам - какому отдать предпочтение? Быстро уточняем, что Марика не любит этнографии, а я не перевариваю античное искусство, и, в конце концов, прелестная Марика - сама!
– предлагает музей кайзера Фридриха… Кайзер Фридрих - это звучит величественно. Браво, Марика! Я согласен… А потом в ресторан? Ну скажите: да! Боже мой, Марика, дорогая, я не подозревал, что вы так упрямы. Ну, скажите, разве я плохо вел себя вчера?… Последний аргумент: я - то согласился на музей! И дело улажено… Наверно, ей подсказали, что основные события - всякие там случайные встречи и обмены паролями - происходят в ресторанах. Боится что-нибудь проглядеть и пытается отложить поход на завтра, чтобы запастись инструкциями и подкреплением… Все-таки здорово ее вышколили: не верит никому и ничему!
В прохладных залах музея народу немного, и Марика успокаивается. На Линденштрассе ее случайно оттерли от меня, заставив поволноваться. Сказывается отсутствие опыта по наружному наблюдению… Ну и сидела бы себе в отеле! В конце концов, Слави вовсе не обязан создавать для агентов гестапо максимум удобств.
Ах, если бы не алиби!
Делать нечего, я подождал Марику при входе на мост и даже привстал на цыпочки, чтобы ей было легче меня увидеть. Больше всего меня тревожило то, что из-за этой глупой задержки я могу опоздать в музей, ибо лично для Слави он был открыт только по вторникам с двенадцати до часу. Только по вторникам и только в этот промежуток: в любое иное время сигнал на тайнике для связи будет стерт тем, кому я привез посылку.
С проспектами в руках бродим по залам. Пользуясь отсутствием свидетелей, Марика изредка прижимается ко мне теплым бедром - невинная признательность за предстоящий обед в ресторане.
– Вам нравится золото, Марика?
Зал нумизматики. Всякие драхмы, сестерции и пиастры. Квадратные и круглые. С дырками и без. Вид золотых монет захватывает Марику. Ноздри ее трепещут. Она, точно гончая, втягивает воздух, любуясь древним полновесным золотом, покоящимся на атласных подушечках… Слава богу, кроме нас, никого, и я, отметив упадок интереса к музеям со стороны практичных берлинцев, соглашаюсь мысленно с выбором товарищей: да, лучшего места для “почтового ящика”, пожалуй, не сыскать.