Чтение онлайн

— Добро.

Ближе к девяти утра, район Хиллстон. В номере роскошной гостиницы.

Клейн взял изысканно упакованную бутылку белого вина и с мягкой улыбкой протянул ее сидящему напротив старцу:

— Мистер Асния, я безмерно благодарен, что вы уделили мне время для беседы. Прошу, примите этот скромный знак признательности.

— Свой окончательный выбор я сделаю не позднее завтрашнего дня. Если решение падет на вас, я непременно нанесу вам визит лично'.

Столь деликатным обхождением юноша завуалированно давал понять, что кандидатура старика отклонена.

Положа руку на сердце, Клейн остался более чем доволен мистером Аснией. Старец являл собой безупречное, эталонное воплощение мажордома: строгий, донельзя тактичный, подлинный профессионал с острой хваткой, способный играючи разруливать самые заковыристые проблемы.

Будучи самым возрастным из троицы претендентов, да еще и проживая дальше всех, он умудрился прибыть на целых полчаса раньше срока, покорно и безмолвно ожидая за дверью. Для сравнения, Ребак и Вальтер явились лишь за четверть часа до назначенного времени.

Не нашепчи ему волшебное зеркало Арродес о тех занятных, дополнительных перспективах, что таились за двумя другими кандидатами, Клейн без малейших колебаний нанял бы именно этого старца. В конце концов, его подлинной целью было лишь использовать связи дворецкого, дабы легко и непринужденно влиться в ряды высшего света и подобраться к нужным мишеням.

Что же до белого вина — Клейн загодя рассудил, что кто-то неминуемо уйдет не солоно хлебавши, впустую потратив деньги на извозчика. Дабы скрасить горечь отказа, он специально заскочил в интисский ресторан «Селензо» и приобрел этот напиток за два полновесных фунта.

Подобный жест служил превосходным, ярким штрихом к портрету Дуэйна Дантеса — щедрого, безукоризненно воспитанного и окутанного ореолом таинственности толстосума.

Вдобавок юноша прекрасно осознавал: недооценивать мажордома, вышедшего из аристократических кругов — верх легкомыслия. За годы верной службы такие люди обрастают поистине колоссальной агентурной сетью, водя знакомства с прорвой высокородных господ, сотнями коллег по цеху и бесчисленным множеством слуг всех мыслимых мастей. Подобные кадры способны виртуозно, исподволь формировать репутацию любого джентльмена, а уж репутация — это железобетонный пропуск в самые заоблачные эшелоны социума.

Для своих пятидесяти пяти лет Асния изрядно поседел, однако в его лазурных глазах залегла глубокая, выкованная десятилетиями мудрость. Старец не стал жеманиться и отвергать дар Дуэйна Дантеса. С учтивостью приняв бутылку и бегло изучив этикетку, он безукоризненно поклонился:

— Я питаю слабость к белым винам из Калода. Искренне благодарю за вашу щедрость и восхищаюсь вашими манерами, сэр.

«Калод? Точно, вчерашний лакей как раз распинался об этом. Одно из прославленных шато в интисской провинции Шампань, славящееся винами среднего и высшего эшелонов, а парочка их винтажей и вовсе считается недосягаемым эксклюзивом… Дьявол, даже дворецкий сечет в алкоголе куда лучше меня! Впрочем, ничего удивительного — Асния же сам упомянул, что винные погреба знати и нуворишей находятся в полном, безраздельном ведении мажордомов или их подручных… Погодите-ка. Выходит, мне тоже придется обзавестись личным погребом?! И если вино за два фунта — это лишь убогое пойло для массовки, а красное Аурмир урожая тысяча триста тридцатого года за сто двадцать шесть монет — даже не предел мечтаний… Во сколько же мне обойдется вся эта коллекция?!» — от этих мыслей Клейн физически ощутил, как грудь сдавливает невидимым прессом. Юноша всерьез усомнился, что его жалких 2888 фунтов — не считая запаса золотых монет — хватит хоть на сколько-нибудь приличный срок.

Не пройди он в свое время суровую закалку на ступени «Клоуна», сыщик бы неминуемо выдал свой внутренний ужас. Однако таланты взяли свое, и он с мягкой, обезоруживающей улыбкой ответил:

— Ваше одобрение — величайшая похвала для меня, мистер Асния. Будьте любезны, спускаясь, попросите мистера Ребака подняться ко мне из кафе.

Асния без малейших промедлений ответил согласием. Не прошло и пяти минут, как в дверь постучали, и порог гостиной переступил Ребак.

Мужчина щеголял безупречно зачесанными светлыми волосами. В уголках глаз и губ залегла едва заметная сеточка морщин, а здоровая, дышащая свежестью кожа и крепкая стать выдавали в нем человека действия. С первого взгляда становилось ясно: этот дворецкий способен не только вести хозяйство, но и составить компанию лорду на охоте, а при нужде — и дать отпор нападающим.

Обменявшись дежурными приветствиями, Клейн с улыбкой жестом предложил гостю присесть и без лишних предисловий перешел к делу:

— Простите мою откровенность, но я решительно не беру в толк, каким образом вы очутились на службе у барона Синдраса. Ваш батюшка тянул лямку помощника мажордома в семье Неган, дед заправлял их поместьем в чине управляющего, а бесчисленные предки верой и правдой служили герцогу и его родне вплоть до самого отбытия в чертоги божьи. Казалось бы, ваш собственный жизненный путь был предрешен изначально.

Стараниями великого императора Рассела традиция стран Северного континента именовать аристократов исключительно по названию вотчины канула в Лету, уступив место конструкции «фамилия плюс титул». Старый формат всплывал лишь на самых чопорных, протокольных приемах. Впрочем, не обошлось и без исключений: некоторые благородные роды банально взяли себе фамилии по названию своих земель.

Ребак ответил дежурной, выверенной до миллиметра улыбкой:

— Барон Синдрас — новоиспеченный аристократ, а по совместительству — старый друг покойного герцога. Меня отрядили к нему в услужение, дабы я помог новому лорду и его домочадцам освоиться с бременем высокого статуса и в совершенстве овладеть светским этикетом.

Под «покойным герцогом» подразумевался отец нынешнего главы рода — убитый в прошлом году Паллас Неган.

— Тогда отчего же вы в итоге покинули баронский дом? — тщательно взвешивая слова, допытывался Клейн.

Ребак ничуть не смутился:

— Пусть барон Синдрас и выслужил свой титул благодаря поддержке консерваторов, по своей сути он остается одним из самых влиятельных банкиров, инвесторов и промышленников Королевства. Подлинный первопроходец, сколотивший многомиллионный капитал! Он всегда питал искренние симпатии к Новой партии и охотно ссужал им средства. Подобные вольности неминуемо вбили клин между ним и целой плеядой консервативной знати, включая и молодого герцога Негана.

— Дабы не ставить барона меж двух огней, я почел за благо подать прошение об отставке. Он, признаться честно, всячески пытался меня удержать. Воистину, превосходный наниматель.

Клейн понимающе кивнул и сменил тему:

— Вы — прихожанин Повелителя Бурь?

Ребак ответил с неподдельной серьезностью:

— Истинно так. Владыка вдыхает в наши сердца отвагу, пыл и нерушимое чувство долга.

Сыщик забросил еще парочку сугубо профессиональных вопросов о ведении хозяйства, на каждый из которых получил исчерпывающий, обстоятельный ответ. Удовлетворенно кивнув, он с улыбкой обратился к Ребаку:

— Сделайте одолжение, спуститесь в кафе и пригласите ко мне мистера Вальтера.

— Как только наша беседа подойдет к концу, я вынесу вердикт. Можете обождать внизу минут десять'.

— Слушаюсь, — без лишних расшаркиваний отчеканил Ребак. Моментально вскочив на ноги и отвесив выверенный поклон, он покинул комнату с истинно армейской выправкой.

Проводив его взглядом и дождавшись щелчка замка, Клейн вновь опустился в кресло. Сделав неспешный глоток черного чая, он беззвучно пробормотал себе под нос: