Красный священник
Шрифт:
Не теряя времени даром, юноша сноровисто перетащил беспроводной телеграфный приемник обратно в материальную реальность, предусмотрительно выветрив львиную долю въевшейся в него ауры.
На сей раз ему не пришлось долго томиться в ожидании: спустя каких-то жалких десять секунд комната погрузилась в густой, леденящий душу мрак, а механизм разразился мерной, барабанной дробью.
Клейн сделал шаг вперед. Аппарат уже успел выплюнуть огрызок иллюзорной бумаги, на котором безупречным лоэнским значилось:
«О великий владыка, молю, обратите свой взор направо!»
«Направо?..» — Клейн, разрываясь между искренним недоумением и весельем, послушно повернул голову.
Прямо по курсу высилось массивное ростовое зеркало. Вот только его гладь уже успела налиться непроницаемой, свинцовой чернотой, словно кто-то щедро вымазал стекло чернилами.
Не успел сыщик и глазом моргнуть, как зеркало ослепительно вспыхнуло. В его недрах один за другим в небо взмыли призрачные, феерические фейерверки, рассыпаясь ослепительным каскадом искр в немыслимо роскошном, сказочном танце.
А прямо в самом центре этой пылающей феерии соткалась ослепительно-золотая строчка на лоэнском:
«С триумфальным возвращением, о мой великий владыка!»
И пусть волшебное зеркало Арродес так и не проронило ни единого звука, Клейн физически, нутром почуял: эта стекляшка надрывает глотку в неистовом, истошном вопле восторга.
Салют плавно угас, а золотые буквы, изящно изогнувшись, пересобрались в новую фразу:
«О великий владыка, ваш смиренный и бесконечно преданный слуга Арродес осмелится спросить: чем я могу услужить вам сегодня?»
Клейн, давно привыкший к этим подобострастным выкрутасам, с отработанной невозмутимостью отозвался:
— Отвечай на мой вопрос.
Золотая вязь вновь пришла в движение:
«Безмерно признателен за ваш ответ. Можете задавать свой вопрос».
Сыщик, загодя подготовивший этот ход, отчеканил:
— Куда запропастился тот злой дух из подземных руин на улице Уильямс?
Золотые буквы на зеркальной глади застыли словно в ступоре на добрых несколько секунд, после чего медленно, нехотя растаяли. А полыхающий на заднем плане фейерверк подернулся зыбкой рябью, размылся и вскоре уступил место кристально четкой, совершенно иной картине.
Взору предстала заброшенная церквушка. Ее стены густо оплели плети увядшего плюща, а земля вокруг была щедро усеяна серыми каменными обломками и мерзкими кучками птичьего и звериного помета.
Клейну этот пейзаж был до боли знаком: именно здесь они с мисс Шарон когда-то вели переговоры с тем самым злым духом.
Призрачная камера плавно взяла крупный план. В полуобвалившемся углу храма зияла неглубокая, узкая ямка, на краях которой кристально четко отпечатались следы рывших землю пальцев.
«Мисс „Фокусник“ упоминала об этой странности…» — не успела эта мысль пронестись в голове Клейна, как из глубин видения донесся леденящий, пропитанный зловещей усмешкой голос:
— Приятно иметь с вами дело!
Едва эти слова, казалось, просочились сквозь саму толщу земли, как картина мгновенно подернулась зыбкой рябью. Исказившись, словно взбаламученная водная гладь, видение с треском разлетелось на мириады осколков и бесследно растаяло.
«Приятно иметь дело… И кому же этот злой дух бросил слова благодарности?»
«Заставить конгломерат ангелов Пути „Охотника“ сменить тон на столь любезный — задача не из легких. Стало быть, собеседник обладал заоблачным статусом, вполне вероятно, дотягивающим до ранга истинного ангела. Вот только с какой стати Ему понадобилось рыть землю голыми руками? У сущности такого калибра наверняка нашелся бы с десяток куда более изящных и не отнимающих времени способов…»
«Быть может, этот ангел и сам был скован по рукам и ногам? В точности как тот загадочный „дедуля“, что угнездился в теле Леонарда? Стоп, а ведь Леонард в то самое время как раз ошивался в Баклунде! Вот она, зацепка… Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и массу других вариантов — ангельский ранг отнюдь не всегда означает полноценного, свободного ангела…»
«Так с кем же умудрился навести мосты этот злой дух, дергая за ниточки баронета Паунда? Теперь всё встает на свои места: и интисские шпионы, и фейсакские агенты — всё это была лишь виртуозная дымовая завеса, искусно расставленная самим призраком. Воистину, снимаю шляпу перед истинным „Заговорщиком“…» — в голове Клейна молниеносно сменялся калейдоскоп мыслей. Наконец, он вновь обратился к волшебному зеркалу Арродесу:
— Вопрос номер два: у меня на примете трое кандидатов на должность дворецкого. Кто из них, по-твоему, подойдет лучше?
Золотые лоэнские буквы одна за другой послушно проступили на амальгаме:
«Если выбор падет на Рибака или Вальтера, это сулит весьма занятные, дополнительные перспективы. Асния же — самый безупречный профессионал, но при этом и самый „заурядный“».
«Хм… Выходцы из кланов герцога Негана и виконта Конрада и впрямь обещают двойное дно…» — Клейн глубокомысленно кивнул и произнес:
— Твой черед задавать вопрос.
В эту же долю секунды зеркальную гладь затопил целый водопад золотых строк:
«О мой великий владыка, а что, если на роль вашего мажордома сгожусь я сам? Стоит вам лишь вызволить меня из застенков Церкви Бога Пара и Машин, и я клянусь стать самым непревзойденным дворецким во всем мире!»
«…» Клейн опешил на какую-то секунду, после чего с деликатной твердостью ответил:
— В данный момент это совершенно ни к чему.
Золотая вязь на ростовом зеркале разом потускнела, словно поникнув, но тут же вновь воспряла, ослепительно полыхнув и перестроившись в новые слова:
'Как прикажете.
Ваш смиренный и бесконечно преданный слуга Арродес будет терпеливо дожидаться своего часа'.
Следом на глади проступил сложнейший, витиеватый узор, сопровождаемый заботливой сноской:
«Это руна, сплетенная из соответствующих символов и оккультных печатей. О великий владыка, покуда вы пребываете в пределах Баклунда, вам достаточно лишь начертать этот знак на бумаге, и я мигом откликнусь на зов».
«Симбиоз знаков, олицетворяющих сокрытие и незримое наблюдение…» — Клейн бегло препарировал узор взглядом и скупо кивнул: