Чтение онлайн

– Вы считаете вероятным, что, когда мадемуазель Бланш ходила в спортивный павильон, она копалась в чьем-то шкафчике?

– В шкафчике девочек? Ну, я бы этого не исключила. Она могла таким образом развлекаться.

– А у самой мисс Спрингер есть такой шкафчик?

– Да, конечно.

– Если бы мадемуазель Бланш поймали в тот момент, когда она заглядывала в шкафчик мисс Спрингер, то, могу себе представить, та рассердилась бы?

– Несомненно!

– Вы ничего не знаете о личной жизни мисс Спрингер?

– По-моему, о ней никто не знал, – ответила Энн. – Интересно, у нее кто-нибудь был?

– И нет ничего такого – ничего, связанного со спортивным павильоном, например, – о чем бы вы мне не рассказали?

– Ну… – Энн заколебалась.

– Да, мисс Шапленд, говорите.

– Это пустяк, правда, – медленно произнесла Энн. – Но один из садовников – не Бриггз, молодой садовник… Однажды я увидела, как он вышел из спортивного павильона, а ему там совсем нечего было делать. Конечно, с его стороны это могло быть просто любопытством или, может быть, предлогом увильнуть ненадолго от работы… Он тогда как раз прибивал сетку ограждения теннисного корта. Я не думаю, что в этом было что-то особенное.

– И все-таки вы это запомнили, – указал ей Келси. – Почему?

– Я думаю… – Она нахмурилась. – Да, потому что он вел себя как-то странно. Вызывающе. И еще… он презрительно отозвался обо всех деньгах, которые потратили здесь на девочек.

– Вот какое отношение… понимаю.

– Я не думаю, что в этом что-то есть, правда.

– Возможно, нет, но я все равно возьму это на заметку.

– Топчемся на одном месте, – сказал Бонд, когда Энн Шапленд ушла. – Все твердят об одном и том же! Будем надеяться, что удастся узнать что-нибудь у слуг.

Но у слуг они узнали очень мало.

– Бесполезно меня о чем-то спрашивать, молодой человек, – сказала кухарка миссис Гиббонс. – Во-первых, я не слышу, что вы говорите, а во-вторых, я ничегошеньки не знаю. Вчера ночью я легла спать и спала необычайно крепко. Не слышала ничего, когда поднялся этот шум. Никто меня не разбудил и ничего не рассказал. – Голос ее звучал обиженно. – Я узнала обо всем только сегодня утром.

Келси прокричал несколько вопросов и получил несколько ответов, которые ничего ему не дали.

Мисс Спрингер появилась здесь только в этом семестре, и ее совсем не так любили, как мисс Джонс, занимавшую эту должность до нее. Мисс Шапленд тоже была новенькой, но она милая молодая леди. Мадемуазель Бланш такая же, как все француженки: ей кажется, что другие учительницы против нее, и она позволяет юным леди ужасно вести себя на ее уроках.

– Но она не из плаксивых, – признала миссис Гиббонс. – В некоторых школах, где я работала, учительницы французского были ужасные плаксы!

Большинство слуг приходили только днем. Только еще одна горничная ночевала в доме, и от нее они получили так же мало сведений, хоть она и слышала, что ей говорят. Она ничего не может сказать. Она ничего не знает. Мисс Спрингер была резковата. Ей ничего не известно о спортивном павильоне и о том, что там хранится, и она нигде не видела никакого пистолета.

Поток отрицательной информации прервала мисс Булстроуд.

– Одна из девочек хотела бы с вами поговорить, инспектор Келси, – объявила она.

Тот резко вскинул голову:

– Неужели? Она что-то знает?

– В этом я сильно сомневаюсь, – сказала мисс Булстроуд, – но вам лучше самому поговорить с ней. Это одна из наших иностранных учениц. Принцесса Шейста, племянница эмира Ибрагима. Возможно, она склонна считать себя более важной особой, чем является. Вы понимаете?

Келси понимающе кивнул. Потом мисс Булстроуд вышла, и вошла хрупкая смуглая девочка среднего роста. Она серьезно смотрела на них миндалевидными глазами.

– Вы полицейские?

– Да, – с улыбкой подтвердил Келси, – мы полицейские. Садитесь, прошу вас, и расскажите мне, что вам известно о мисс Спрингер.

– Да, я вам расскажу.

Она села, подалась вперед и театрально понизила голос:

– За этим местом следят какие-то люди. О, они не показываются открыто, но они здесь!

Она многозначительно кивнула.

Инспектор Келси подумал, что он понимает, что имела в виду мисс Булстроуд. Эта девочка разыгрывала спектакль с собою в главной роли и получала от этого удовольствие.

– А зачем им следить за школой?

– Из-за меня! Они хотят меня похитить.

Инспектор Келси ожидал всего, только не этого. Он поднял брови.

– Зачем им вас похищать?

– Чтобы потребовать за меня выкуп, разумеется. Тогда они бы заставили моих родных заплатить много денег.

– Э… может быть, – с сомнением произнес Келси. – Но… э… если это так, какое это имеет отношение к смерти мисс Спрингер?

– Должно быть, она узнала о них, – сказала Шейста. – Может быть, она им сказала, что ей что-то известно. Может, она им угрожала. Тогда они пообещали заплатить ей денег, если она ничего не скажет. И мисс Спрингер им поверила. Поэтому она пошла в спортивный павильон, где они обещали заплатить ей деньги, и тогда они ее застрелили.

– Но ведь мисс Спрингер, несомненно, никогда не согласилась бы взять деньги у шантажистов?

– Вы думаете, так весело быть школьной учительницей, быть учительницей гимнастики? – Шейста с упреком смотрела на него. – Разве вы не считаете, что было бы приятно вместо этого иметь деньги, путешествовать, делать то, что хочется? Особенно для такой женщины, как мисс Спрингер, некрасивой, на которую мужчины даже не смотрят! Вы не думаете, что деньги могли привлекать ее больше, чем других людей?

– Ну… э… – произнес инспектор Келси, – я не знаю, что и сказать. – Он еще никогда не сталкивался с такими взглядами. – Это… э… ваша собственная идея? Мисс Спрингер вам никогда ничего не говорила?

– Мисс Спрингер никогда ничего не говорила, кроме «вытянуться, наклониться», и «быстрее», и «не расслабляться», – недовольно ответила Шейста.

– Да, вот именно. А вы не думаете, что вообразили все это, насчет похищения?

Девочка сразу же рассердилась:

– Вы совсем не понимаете! Моим двоюродным братом был принц Рамата Али Юсуф. Он погиб во время революции или, по крайней мере, когда спасался от революции. Я должна была выйти за него замуж, когда вырасту. Поэтому, понимаете, я – важная персона. Может быть, это коммунисты сюда приехали. Возможно, речь идет не о похищении. Возможно, они намереваются меня убить.

У инспектора Келси выражение лица стало еще более недоверчивым:

– Это весьма смелое предположение, не так ли?

– Вы думаете, такое не может случиться? Я вам говорю, они могут. Они очень злобные, эти коммунисты! Это всем известно.

Так как полицейский по-прежнему смотрел с сомнением, она продолжала:

– Может, они думают, что я знаю, где находятся драгоценности!

– Какие драгоценности?

– У моего двоюродного брата были драгоценности. И у его отца тоже. Моя семья всегда владела кучей драгоценных камней. На крайний случай, вы понимаете…