Чтение онлайн

– Настоящая католичка приносит с собой открывалку.

Нора развернулась и увидела, как ей улыбается женщина. У нее были темные волосы, голубые глаза и знакомая улыбка. Они ходили вместе в школу, верно?

– Одиннадцатая заповедь, - ответила Нора.
– Не покинь дома без нее.
– Она погремела брелоком и спрятала его в кармане.
– Мы знакомы, да?

– Келли, - ответила женщина.
– Келли Андерсон. Точнее Келли Рихтер в школе.

– Келли.
– Нора щелкнула пальцами.
– Класс английского.

– Именно, - ответила она.
– Я была там, когда тебя выволокли за написание пошлой истории, тогда ты шокировала Отца Джонса, этот мешок с костями.

– Думаю, после этого он на год постарел. Ты ходишь в «Пресвятое сердце»?

– На утреннюю мессу. А ты?

– Точно не на утреннюю, - ответила Нора.
– Хотя до сих пор хожу почти каждое воскресенье. Восемь утра? Ты, должно быть, мазохистка.
– Нора вздрогнула. Зачем она это сказала? Могла она продержаться четыре часа, не используя БДСМ-терминологию в беседе?

– У меня четверо детей. Конечно, я мазохистка.

– Четверо? Господи Иисусе, - сказала Нора.
– Ты не мазохистка. Ты сумасшедшая.

Келли рассмеялась.

– И не говори.

– Они здесь?

– О да. Пойдем посмотрим...
– они подошли к перилам крыльца и Келли прищурилась. Она указала на маленькую девочку в балетной пачке.
– Это Розалин, моя младшая. Ей пять.

– Очаровательная, - сказала Нора, потому что она должна была так сказать. И девочка была очаровательной.

– Вон там близнецы - Джейкоб и Дэвид. Им восемь. И моя старшая Черити. Вон та длинная шпала с каштановыми вьющимися волосами, которая слишком много улыбается тому мальчику.

– Сколько ей?

– Одиннадцать исполнилось в прошлом месяце.

– Одиннадцать, - повторила Нора.
– Это пугает.

Келли посчитала этот комментарий очень забавным. – И это мне рассказываешь ты. Как минимум раз в неделю я задаю себе вопрос, когда я успела так постареть, что мой ребенок ворует мою одежду. Как тебе такое?

– Не смотри на меня, - сказала Нора. – У меня нет детей.

– Это видно. Ты выглядишь слишком хорошо отдохнувшей.

– Завидуешь?

– Еще как.
– Келли улыбнулась, и Нора поняла, что это вовсе не зависть. И это нормально. Нора тоже не завидовала жизни Келли. И знать об этом было приятно, приятно ощущать. Хотя сейчас в ее жизни был полный беспорядок, Нора знала, что иначе у нее и не будет.

– Твой муж здесь?
– спросила Нора.

– Он работает по субботам. И понедельникам. И вторникам. В общем он постоянно работает, чтобы я могла сидеть дома с детьми.

– Вы вообще видите друг друга?

– Несколько часов в неделю?
– ответила она, пожимая плечами.
– Но такова жизнь. Когда дети немного повзрослеют, он сможет вернуться на шестидневную рабочую неделю. Может, нам однажды даже удастся заняться сексом. 2016 год кажется очень перспективным.
– Келли рассмеялась над собой.

Нора сделала глоток пива. Теперь она ощущала себя виноватой за то, как мало времени она проводила вместе с Сореном. И все же казалось, что у нее и Сорена, католического священника, было больше секса и совместного времени, чем у этой женщины и ее мужа, которые жили в одном доме и спали в одной постели.

– Тогда за 2016, - сказала Нора, приподнимая пиво. Они с Келли чокнулись бутылками.
– Спасибо Богу за вибраторы и грязные мысли.

– Кстати о вибраторах и грязных мыслях...
– сказала Келли, улыбаясь при узнаваемом звуке двигателя «Дукати», подъезжающего к дому.

Нора сразу же напряглась. Она вытащила телефон из заднего кармана и проверила время - 12:30. Еще три с половиной часа, прежде чем она может уйти. Три с половиной часа без глупостей. Где же этот чертов кляп, когда он так нужен?

– Ты отправила детей в католическую школу или общественную?
– спросила Нора. Келли перестала слушать. Она пялилась на Сорена, пока тот парковал «Дукати» у амбара миссис Мэйвуд и снимал шлем.

– Хороший байк, верно?
– сказала Келли.

Нора вздохнула.

– Ага, «Дукати» очень хорошие байки.

– Как священник иезуит владеет таким мотоциклом...
– сказала Келли. – Подумать только, откуда он у него.

Норе не нужно было думать. Она точно знала, как он получил байк. Отец Сорена подарил его в качестве взятки, чтобы тот бросил семинарию, но Сорен взял байк и все равно стал священником.

– Можешь спросить его сама, - ответила Нора.

– Ни за что.
– Келли подняла руки и покачала головой.
– Я слишком нервничаю в его присутствии. Он не заставляет тебя нервничать?

– Ох, - начала Нора.
– Не совсем. Думаю, он...нормальный.

Еще большую глупость она могла сказать?

– «Нормальный»- очень подходящее слово.

– Он священник, - сказала Нора.

– Эй, я давно не трахалась. Дай помечтать, – Келли вздохнула, когда Сорен направился к веранде. Ну, он не совсем шел. Он дефилировал. Пока он шел к дому, летнее солнце отражалось в его блондинистых волосах, превращая их в золотые. Ему приходилось останавливаться каждые пять футов, чтобы обнять кого-то или поприветствовать в ответ. Бывать на публике с ним было ужасно. Ее тело изнывало от желания побежать к нему, обнять, заклеймить собой, чтобы все знали, что он принадлежит ей, а она ему. Вместо этого она заставила себя посмотреть на пруд вдалеке, серебряную точку в море зеленой травы. Келли снова вздохнула.
– Я бы покаталась на его мотоцикле, если ты понимаешь, о чем я.

Официально, это была самая неловкая беседа в ее жизни.

– Готова поспорить у него очень, очень большой двигатель, - улыбаясь, сказала Келли. Нору чуть не стошнило.
– Интересно, какая тяга у его двигателя.

– Мотоциклы и машины измеряют в лошадиных силах, а не в тяге.

– Что?

– Не обращай внимания, - ответила Нора.
– Мне нужно в уборную.

– Первый этаж, по коридору, - сказала Келли.

Нора развернулась и пошла прямо на человеческую стену из мышц,

плотно обтянутую черной футболкой.

– Ох, простите, - сказала Нора.
– Я не хотела с вами столкнуться.

– Ты уверена?
– спросил он, улыбаясь ей. Она знала он ждал, что она скажет что-то грубое, например: "с дороги, Блонди" или "хватит быть таким высоким, придурок. Ты загораживаешь остальным солнце".

Вместо этого она быстро пробормотала, - Простите. В уборную.

Она проскользнула мимо него и почувствовала его взгляд на себе. Как только она оказалась в доме и нашла ванную, то заперла дверь и прислонилась к стене. Она прижала ладони к лицу и глубоко дышала, пытаясь успокоить свое колотящееся сердце. Это была паническая атака? Нет. Не паническая атака. Она просто паниковала. Она хотела заплакать, но не могла назвать причину кроме как "всё в этом мире". Сорен знал, что женщины в приходе делали такое? Так смотрели на него? Грязно шутили за его спиной? Безусловно знал. Не прошло ни дня без внимания к Адонису ростом в шесть футов и четыре дюйма с телом профессионального футболиста. Она знала, что Сорену было все равно. Обычно и ей было все равно. Обычно она находила это забавным. Но сегодня, она ощущала себя открытой раной и все, что касалось ее, причиняло боль.