Чтение онлайн

Морис Теппер ещё до прихода в Волшебный Ансамбль доказал, что может играть кое-какие из самых зубодробительных партий со старых записей Бифхарта. Он также питал амбиции стать автором-исполнителем. У Ван Влита была врождённая подозрительность на такие вещи, и в процессе разрушения потенциального «кататонического состояния» Теппера он применил некую нестандартную психологическую «домашнюю заготовку». Он считал, что гитарист слишком много слушает The Beatles и поэтому у него в голове постоянно крутится нота «до». Несмотря на протесты Теппера, утверждавшего, что у него не абсолютный слух и поэтому он не знает, что такое нота «до», странное решение Ван Влита в конце концов дало эффект. Теппер так описывает один из «очень странных ритуалов», происходивших тогда: «Он запер меня в маленькой ванной — не больше туалета, там повернуться было негде — и на протяжении более трёх часов заставил слушать песню "Red Cross Store" Миссиссиппи Джона Херта. Я выходил и говорил: «Мне нужно поесть, я умираю с голоду», а он отвечал: «Нет, тебе нужно ещё послушать». Он говорил: «Ты расслышал её, расслышал её как следует?», потом смотрел мне в глаза и повторял: «Нет, тебе нужно ещё послушать. Ты ещё её не расслушал.»

«И вот я слушал и думал про себя: «Да. Ну и.?» Я не мог понять, в чём тут дело, я не мог сказать: «Да, блядь, я слышу её как надо.» В то же самое время внутренний голос говорил мне: «Да это дерьмо какое-то, это просто шутка», но мне кажется, что на самом деле происходило и какое-то более глубокое дерьмо. Я думаю, после этого я стал гораздо больше уважать его уникальность и саму идею, что он может вселить в меня этот новый цвет насильно, чтобы потом я смог перестать напевать «до». Всё это было здорово, просто волшебно.»

Ван Влиту исполнилось тридцать пять — возраст, достигнув которого, многие рок-музыканты уже скатились в сумеречную зону «отставки и безработицы», особенно если им пришлось побывать в такой глубокой творческой «колее», какую прорыл для себя Ван Влит. Казалось — несмотря на Bongo Fury — что для него уже нет возврата. С другой стороны, пара плохих альбомов всё-таки не могут сделать гения неудачником. Bat Chain Puller был, по общему мнению, крупной работой Капитана Бифхарта и сенсационным возвращением, но некоторые журналисты называли его «Trout Mask Replica для бедных», считали, что это невыразительная «перегонка» старых великих идей. Такие суждения попадают абсолютно мимо цели, но являются хорошим примером того, насколько высоки могут быть ожидания (даже в ущерб здравой критической оценке), когда старая работа артиста отбрасывает за собой столь длинную тень.

Между этой новой музыкой и мучительными структурами Trout Mask Replica и Lick My Decals Off, Baby есть фундаментальные различия. И хотя музыка чем-то перекликалась с той новаторской эрой, в её стиле было заметно явное развитие. Это тонкое различие тесно связано с возросшим профессионализмом Ван Влита — по крайней мере, в его «системе координат» — в игре на пианино. Его интуитивные «выбросы» на инструменте теперь были гораздо более плавными и беглыми — в них уже не было звукового нагромождения фрагментарных линий, которое было отличительным признаком ранних альбомов. Он и теперь занимался на пианино сплошной композицией, но уже мог выражаться более связно и в более долгих временных отрезках. Песни были основаны на продолжительных линейных ритмических исследованиях, а инструментовка была более сдержанна, чем на Trout Mask — тот альбом, по оценке Харклроуда, был «полностью продиктован ритмом; высота звука там практически не имела значения.» Тед Темплмен создал на Clear Spot студийно усовершенствованное окружающее пространство. Но тут Ван Влит, используя собственные уникальные методы, создал большее структурное пространство в пределах более чистой музыки.

В ритмическом отношении альбом зачастую сильно отличается от своих предшественников. Барабаны, которые на Trout Mask и Decals были временами столь же важны, как гитары и бас, тут играют другую роль — пунктуации и более тонкого общения с инструментальным потоком; они также формируют повторяющиеся узоры, на фоне которых движется музыка (правда, ритм на четыре четверти и тут «вне игры»). В таком расширенном пространстве стихам также было легче найти своё место — Ван Влит возвращался к самовыражению в полу-мелодическом, полу-разговорном стиле, и на Bat Chain Puller есть несколько разработанных вокальных мелодий. Теперь вниманию слушателя было, наверное, легче сосредоточиться на чём-то конкретном — но лишь для того, чтобы поразиться запутанной звуковой мозаикой.

В последних четырёх альбомах присутствовали различные доли компромисса — Ван Влит либо давал группе «более лёгкий» материал, либо использовал услуги известных продюсеров, либо отчаянно пытался схватить свой кусок коммерческого пирога. Теперь всё это было в прошлом. Настало время двигаться дальше. Теппер своими глазами наблюдал композиционный процесс Ван Влита. В наброске к одной новой песне — "Voodoo Shoes" — он совмещал две чуждые друг другу музыкальные линии, напевая строчку "She wore bugs/Voodoo Shoes" на фоне гитарного прохода, вынырнувшего через несколько лет в качестве вещи "Telephone". Теппер: «Он часто пел вместе с главной гитарной линией, но писал и такие места, где линии не должны были общаться или реагировать друг на друга. Вы одновременно слышите несколько композиций и они не обязательно имеют друг к другу какое-то отношение.» В его методах всегда присутствовало интуитивное совмещение разных элементов, но в данном случае заставить идеи работать или взаимодействовать друг с другом оказалось невозможно, и песня была брошена.

Снова Теппер: «Если говорить о Капитане Бифхарте, то можно сказать, что он экспериментатор, но для меня это выглядит так, как будто человек просто выпустил свою душу на свободу, раскрепостился. Слово «экспериментальный» вызывает в сознании такой очень научный, аналитический, интеллектуальный подход, в котором нет души или веры в освобождение и прорыв более глубокого ощущения искусства — нет смелости, сердца, крови, глаз. Я не думаю, что Капитан Бифхарт когда-либо играл экспериментальную музыку.»

Несмотря на свои утверждения, что он может играть на пианино «как вам и не снилось», Ван Влит вновь оказался вынужденным как-то передавать свои абстрактные идеи музыкантам. Учитывая процент ошибки, неизбежно возникающий при реализации этих своеобразных идей, этот процесс часто приводит к фрустрации и, следовательно, к приступам вспыльчивости. Возможно, с возрастом Ван Влит несколько смягчился, но его сила к нему вернулась — тут не могло быть сомнений.

Томас вспоминает атмосферу в Волшебном Ансамбле в период подготовки к записи альбома: «Он был тираном, очень требовательным, очень властным. Нельзя было внести туда ничего из внешнего мира, чтобы это не встретилось либо с его полным одобрением, либо со столь же полным неодобрением. Работать с ним было всё равно, что ходить по яичной скорлупе. Дон был чрезвычайный параноик. Весь его гений можно свести к очень экстремальной разновидности паранойи. Все мы можем понять и оценить чрезвычайную творческую способность, которая питалась ею, но в этом была и отрицательная сторона — он был очень, очень чувствителен к нюансам. Если ты говорил ему какую-то мелочь, которая внушала ему подозрение, это могло превратиться в нечто страшное, а ты сам даже и не подозревал, что сделал что-то не то. Я часто боялся сказать или сделать что-нибудь такое, что внезапно обратит фокус негативного внимания Дона на меня.»

Теперь, вернув себе полную власть, Ван Влит недвусмысленно утверждал свою роль бэндлидера — иногда, кажется, лишь из чистой зловредности. Однажды он заставил одного из гитаристов бесконечно играть один и тот же мотив, одновременно ругая его за «ошибки» — к полному непониманию других музыкантов, которым все эти варианты казались идентичными. Бэндлидеры часто бывают диктаторами, и тем больше уважение к тем музыкантам, которые готовы встать на передний край, чтобы дать своей музыке возможность реализоваться. Спустя десять лет, необходимые требования к музыкантам Волшебного Ансамбля оставались прежними — исключительный музыкальный талант и носорожья шкура.

Вот взгляды Теппера на не-всегда-столь-благосклонного тирана: «Он как император, у него очень доминирующее естественное присутствие, требующее аудитории, и это поразило меня ещё в самый первый раз, когда я познакомился с ним. Это не то же самое, что эффект известности. Это не то же самое, что быть в одном помещении с Миком Джаггером — это другое. Это устрашает, но в то же самое время он похож на маленького ребёнка — тихого и послушного. В нём есть это напряжение, волшебство, особость — и ты просто с уважением к этому относишься. Когда ты рядом с ним, ты уважаешь само пространство.»

Большинство экс-участников Волшебного Ансамбля, даже те, кому пришлось в группе особенно тяжело, всегда старались приложить к работе все силы, потому что чувствовали уникальность момента. Ярким примером такого отношения может служить Френч. Хоть к нему и относились не по-людски, он вновь и вновь возвращался в группу, потому что не находил ничего, что могло бы с этим сравниться. После того, как он поиграл в Волшебном Ансамбле, его сердце сжалось от идеи выбросить на помойку стандартный рок-аккомпанемент. А учитывая то, как развился его неподражаемый стиль барабанной игры, он едва ли мог найти группу, способную принять такой тип ритмического самовыражения. Многие музыканты — особенно начиная с Bat Chain Puller — очень тепло вспоминают своё пребывание в группе. Спустя двадцать лет, Томас даёт следующее рациональное объяснение роли Ван Влита как бэндлидера: «Когда ты находишься в таком положении, и от него зависят твои имя и репутация, ты становишься более чувствителен к людям, которые с тобой работают и к тому, как влияет на тебя их самовыражение. Потому что вина за чужие неудачи падает на тебя.»